Чтение онлайн

Я зажмурилась, и он завязал мне глаза. Зато так было проще сдерживать слезы.

Стук, приглушенные голоса. Это я слышала примерно час. Я считала минуты, но

сбилась на двадцать какой-то, когда кто-то чихнул. Я надеялась, что это Фесо, хотя это не

было похоже на отмщение.

Дверь открылась, стук стал громче.

– Почему так долго? – спросил дядя.

– Ящик тяжелый, - сказал Рэсик, что-то хлопнуло. – И там много людей кричат и

кидаются. Улицы переполнены.

Руки схватили меня за руку, подняли на ноги, потащили вперед к ящику.

– Хватай ее, - сказал Фесо, руки подхватили мои ноги. Я корчилась, но они схватили

меня крепче. Я отыскала плоть, может, руку, и втолкнула туда свою головную боль.

Мужчина закричал и бросил меня туда, где пахло рыбой и плесенью.

Что-то ударило меня по голове, пока я пыталась встать, и они рассмеялись.

– Лежи, - приказал Рэсик, словно я была собакой.

Крышка закрылась, и свет, что проникал через повязку, пропал.

Он связал мои ладони, но не руки, и я смогла убрать повязку с глаз, а потом и кляп.

Рот был сухим, как скамейка. Как только я услышу толпу, я буду кричать.

Один край ящика подняли, я врезалась в другой. Через миг ящик подняли и с другой

стороны, и мы пошли. Тихий шум доносился до меня несколько минут, он становился

громче с каждым мигом. Я раскачивалась с ящиком, билась о стенки, пока мы спускались

по ступенькам. Я слушала, ожидая шум людей, которые могли бы мне помочь, услышав

крики. Я молилась, что остальные в безопасности и идут к Барникову.

Голоса вопили команды. Солдаты или стражи.

– Опустите, или арестую, - сказал кто-то, похожий на стража.

– Помогите! – я била руками и ногами по стенками. – Помогите!

Ящик упал на землю. Я билась и вопила, пока нож не появился сверху, задев мою

щеку. Я отпрянула и прижала ладонь к порезу. Через миг нож пропал.

– Следующий будет с тяжелой стороны, - сказал Фесо в дыру.

С той стороны, где я спиной прижималась к стенке.

– Я не хочу рисковать деньгами, но головы не пытаются сбежать.

Я молчала, хоть порез покалывало, кровь текла по шее. Пахло копченым, запах

неприятно смешивался с рыбой и плесенью. Запах рыбы становился сильнее. Лошади

ржали, скрипело дерево, волны били о доски.

Видимо, мы были в домике на причале, там была конюшня. Но лошадей позволяли

себе здесь только военные и богачи.

Это не мешало людям переправлять их. У эконома Гилнари была конюшня.

Как только я покину остров, мне конец. Мне нужно было сбежать раньше, чем они

доберутся до парома.

Прошу, святая Сэя, сделай что-нибудь. У меня кончились идеи.

Голоса доносились, но я не могла разобрать слова. Может, дядя готовил телегу и

лошадей.

– Я помогу с этим, - крикнул кто-то.

– Нет, я держу, - сказал Фесо, ударив по стороне ящика, где была моя спина. –

Закричишь, - пробормотал он в дыру, - и все, кто попытаются тебе помочь, умрут.

Через минуту кто-то закряхтел, и я пошатнулась. Ящик резко встал на бок, и я упала

на голову. А потом ящик выправили.

Надежда угасала. Я попала в телегу.

– Она сможет дышать там? – голос был приглушенным, но точно принадлежал дяде.

– Я сделал ей дыру, - ответил Фесо.

– Одной не хватит.

Телега пошатнулась, лезвие ударило в крышку четыре раза, а потом один раз сбоку.

Я прижалась к другой стороне.

– Хватит?

– Лучше сделать их шире.

Лезвие вернулось, покрутилось в каждой дыре, пока в отверстия размером с

виноградины не полился свет.

– Теперь рад?

– Ага, так она не зажарится. Там не станет грязно?

– Мы же ее не кормили.

Я поежилась, хотя в ящике становилось все жарче. До Басэера четыре, а то и пять

дней пути. Я обходилась до этого без еды три дня, не дольше. Я знала тех, кто мог

дольше, так что могла надеяться, что смогу, но как долго я проживу без воды?

– Паром грузят.

– Вовремя, - сказал дядя. – Святые, голова меня убивает. Разбуди меня, когда будем

на материке. Я посплю.

Дверь скрипнула и закрылась. Телега поехала вперед.

Переданная боль. Скоро ли от нее загустеет кровь дяди? Скоро ли он умрет?

Надежда и вина смешались в неприятный узел в моем животе. Я убила его этим, он

еще не знал этого. Я не видела, чтобы они сходили к Целителю. Может, к торговцу болью,

но вряд ли они были по пути.

Я должна была ощущать вину. Но он убил бы меня мгновенно. Отрубил бы голову

ради денег. И все же целители не убивали.

Крики толпы звучали в моих ушах. Убийца!

Я не была целителем и не могла им стать. Я могла быть или героем, или убийцей.

Простите, святые, но я не чувствовала себя никем из них.

Желудок сжимался от покачивания, меня тошнило от жара и тесноты. Я

сосредоточилась на дыхании – вдох, выдох, вдох, выдох – чтобы сдержать тошноту. Я не

думала, что Фесо хоть по какой-то причине откроет ящик, даже если будет шумно или

начнет вонять.

Щелкнули поводья, покачивания усилились, кони набрали скорость. Если мы

попадем в Басэер быстрее, я смогу выжить, но это было ужасно неудобно.

Я билась о стенки, синяки появлялись поверх синяков, порез на щеке открылся. Все

болело. Руки и ноги пылали от ударов, спина, казалось, уже не выпрямиться. Зато у меня

была боль, которую можно было передать, оказавшись снаружи.

И убить больше людей?

Я сглотнула. Они не были людьми, это были бандиты, убийцы. Это должно было

что-то менять, но мне все равно было не по себе. Может, я смогу сбежать без передачи