Чтение онлайн

Общественная жизнь тоже была довольно приятной и совсем не утомляла. Пару раз на обед приглашали старых друзей, было несколько утренних визитов, а мистер и миссис Эндрюс приезжали на своей двуколке, чтобы провести несколько часов в великолепной библиотеке, собранной несколькими поколениями семьи Обри, в которой многие любили книги.

Хотя бывали и печальные моменты: окончание войны означало, что почти все солдаты и матросы, а также те многочисленные люди, которые обслуживали армию и флот, теперь были вынуждены искать себе занятие в мирной жизни, и, соответственно, заработная плата упала, если вообще можно было получить какую-либо работу. К тому же, в результате стремления правительства сэкономить на всем, налоги взлетели до небывалых высот: агент Джека в поместье в Милпорте в отчаянии написал, что с единственной фермы приличных размеров (триста акров), которая только-только начала давать хоть какой-то доход после осушения, пришлось заплатить 383 фунта, 11 шиллингов и 4 пенса налогов и сборов. К счастью, ни земли кузена Эдварда, ни земли Обри никогда не были огорожены, так что жители деревни и окрестные фермеры, а также их вернувшиеся с войны сыновья и младшие братья, смогли вернуться к более или менее привычному образу жизни; правда, количество дичи на землях Джека довольно заметно сократилось, но в соседнем поместье, подвергшемся строгому огораживанию, – никакой общинной земли, на которой можно было бы выпасать скот, срезать кустарник или дерн, – не осталось ни единого кролика. Кроме того, хотя хлебные законы [19] смогли удержать цену пшеницы на уровне 4 фунтов стерлингов, облагая импорт соответствующим налогом, в страну теперь легально или нелегально поступало большое количество продуктов из континентальной Европы и Америки, и фермерство стало значительно менее прибыльным. Конечно, пострадали землевладельцы, а большинство фермеров пострадали еще больше, но по-настоящему тяжело было тем мужчинам, женщинам и детям, кто жил с общинной земли, – тем, у кого после огораживания не осталось даже простого огорода.

Очевидно, что все это не происходило непосредственно в окрестностях самого Вулкомба, но зато было очень заметно на прилегающих землях, что уменьшало радость от жизни в нем.

Разумеется, как и большинство жен морских офицеров, Софи с величайшей радостью предвкушала почти неограниченное время совершенного мира и покоя в обществе своего мужа, и когда она услышала о том, что это гидрографическое плавание в самую отдаленную точку обитаемого земного шара все-таки состоится, ее охватили сильнейшая злость и обида. Стивен выдвинул робкое предположение, что это значительно повысило бы шансы Джека получить адмиральский чин, но, даже повторенный, этот довод, казалось, не принес особого эффекта.

– Полагаю, – сказал он после одной из этих бесполезных и, в сущности, даже раздражающих попыток утешения, – ведь, в конце концов, утешение подразумевает превосходство в опыте или просто в интеллекте со стороны утешителя, которое крайне расстроенный человек вряд ли примет. – сегодня после обеда я поеду в Шелмерстон.

– Не забудьте, что вечером к нам приедут Эндрюсы.

– А кто такие Эндрюсы?

– Кларисса с мужем.

– Дорогой папа! – воскликнула Бригита в своей непринужденной манере, но на английском, поскольку ирландский в доме разрешался не чаще, чем мальтийский на борту военного корабля. – Милый папа, если бы вы взяли двуколку, мы могли бы поехать вдвоем.

– Вчетвером, – заметил Джордж. – Там задние панели откидываются.

– Впятером, – воскликнули его сестры-близняшки. – Мы такие худые, что обе поместимся.

– А как же Падин? – спросила Софи, которая почти никогда не ездила на этой быстрой, лихой, высокой двуколке.

– О, ну что вы, – воскликнули они – впрочем довольно мягко, сочувствуя ее невежеству. – Он же бежит рядом с двуколкой.

– Это в карете он всегда становится сзади, – сказала Фанни. – но он бежит рядом с двуколкой.

– Разве он не самый быстрый бегун в Коннахте? – спросила Бригита.

Стивен давно поддерживал хорошие отношения со стройным и длинноногим желтоватым мерином, которого, очевидно, не беспокоили не только кобылы, но и болтливые дети, и они с удовольствием покатили вниз к побережью, а затем повернули налево по песчаным дорогам к пруду Святого Петра, где люди уже прокладывали каналы для его осушения, но где в дальнем верхнем конце плавали, бродили и ныряли доверчивые водоплавающие птицы.

– Ну, вот, – сказал Стивен, с бесконечным удовлетворением складывая подзорную трубу. – пурпурные цапли снова вывели птенцов: единственная пара во всех трех королевствах.

Мерин и дети, приученные молчать и не двигаться во время этих, как правило, коротких наблюдений, расслабились, перевели дух и громко рассмеялись в предвкушении чаепития в Шелмерстоне, до которого уже было рукой подать.

Они спокойно проехали еще километров пять, и мерин поднял голову, принюхиваясь к запаху жилища, доносившемуся с легким ветерком, и ускорил шаг; песчаные дороги остались позади, узкая тропинка (по которой ехали осторожно, и Падин вел лошадь под уздцы) вела, петляя, вниз к неудобной, усыпанной скалами бухте, на берегу которой стоял Шелмерстон, внешне ничем не примечательный порт, населенный рыбаками и моряками, каждый из которых мог в любой момент стать контрабандистом, причем очень умелым и предприимчивым, по секретному сигналу с французского судна, находящегося неподалеку (флагами днем, фонарями ночью), – порт с совершенно особенными приливами и отливами, коварной отмелью, но все же на удивление любимый теми, кто считал его своим домом. Именно в Шелмерстоне Джек Обри снарядил и укомплектовал "Сюрприз", действовавший в качестве капера, во время своего временного отстранения от службы на военном флоте, пополнив его не только матросами с военных кораблей, которые последовали за ним в его тяжелом несчастье, но и местными уроженцами, на редкость умелыми моряками, как будто созданными для частного военного судна. Они со Стивеном хорошо знали это место и его жителей, а местные дамы были особенно добры к их детям, которые тогда были гораздо меньше, так что за ними был нужен глаз да глаз, и поездка туда, даже на неделю или около того, считалась лучшим развлечением, чем вояж в Бат или Лайм.

Мерин прошествовал в знакомую конюшню, и пока Падин пытался вытащить детей из двуколки, где во время своей возни они умудрились запутаться в половинке рулона мелкоячеистой сетки, Стивен зашел в "Голову Уильяма".

– Миссис Хейк, – сказал он. – доброго вам дня, мэм. Как вы поживаете?

– О, это же доктор! – вскричала она. – Очень хорошо, сэр, спасибо, и надеюсь, вы сами в добром здравии?

– Да, благодарю вас, и я буду вам еще больше признателен, если вы накормите детей. Последние полчаса они только ссорились и ныли, но чай и эти круглые штучки со сливочным кремом помогут им стать добрее, ведь по сути своей они совсем не злые дети. Я приехал узнать, нет ли у вас каких-нибудь новостей о "Сюрпризе" и капитане Обри.

– Капитан Обри, сэр? – ответила она, и на ее побледневшем лице отразился если не настоящий ужас, то полное непонимание, смешанное с тревогой и чем-то, похожим на страдание. – "Сюрприз" и капитан Обри? – Она тяжело опустилась на стул, все еще пристально глядя на него. – Но они же были здесь сегодня утром, прихватили с собой с десяток старых товарищей по плаваниям, о, ха-ха-ха! А те еще как обрадовались, ха-ха-ха! И промчались над отмелью, когда отлив был в три четверти, а ветер был как раз попутный, чтобы отправиться на верфь Сеппингса. А вы даже и не знали. О, ха-ха-ха-ха! – Она хлопала себя по коленям и все смеялась и смеялась. – Да благословит вас Бог, сэр, и, пожалуйста, простите меня. Я сейчас же накормлю этих прожорливых детей. Пойдемте, дети, – крикнула она в сторону двери, которая вела на конюшню. – Чай будет готов сию минуту, – Потом она сказала Стивену: – И он послал молодого джентльмена на пони сказать миссис Обри, что с ним все в порядке и что завтра он должен быть дома, – Она поспешила на кухню, где было слышно, как она говорит служанкам: – А доктор мне и говорит: "Я только приехал узнать, нет ли у вас каких-нибудь новостей о "Сюрпризе" и капитане Обри", а я ему и говорю...

Стивен вышел на хорошо знакомый берег; новость о его прибытии быстро распространилась, и несколько его бывших товарищей по плаваниям, особенно те, кого он лечил, подошли пожать ему руку, пожелать доброго дня и сказать, как хорошо выглядит фрегат, даже несмотря на его израненный нос; но некоторые, даже большинство, стеснялись и этого, что его озадачило. Вскоре он пригласил пятерых или шестерых моряков, которых знал особенно хорошо, выпить с ним кружку эля; и когда они уселись в главном зале, он спросил старшего из них, бывшего квартирмейстера:

– Что у вас здесь в Шелмерстоне случилось? Я вижу, что многим из моих бывших товарищей явно не по себе.

– Что ж, сэр, – сказал Проктор. – дело вот в чем: когда война закончилась, то есть две войны, – когда вы были на "Беллоне", и эта последняя, что завершилась после Ватерлоо, – ну, вот тогда для большинства людей здесь наступили трудные времена. Ни тебе постоянных харчей, ни денег, даже небольших, что можно посылать домой. Нас всех рассчитали и отправили на берег. Чаще всего для моряка, живущего в обычном порту, это означает, что нужно найти другой корабль, и это не так сложно, когда торговля идет бойко. Но это ведь не обычный порт. С этой проклятой отмелью и чертовыми скалами сюда почти не заходят торговые суда. Когда-то это была рыбацкая деревня, но рыбная ловля пришла в упадок, и осталось всего несколько лодок. Так что вскоре мы стали чем-то вроде каперского порта; и, как вы знаете, дела у нас шли неплохо, сэр, пока были враги, на которых можно было нападать, – французы, испанцы, португальцы, иногда американцы, голландцы и суда из северных портов, вроде Папенбурга [20] и так далее. Но где они все теперь? Заключили мир.

– А разве здесь не промышляли контрабандой?

– Что ж, сэр, врать не буду, некоторые люди – хотя я никого называть не буду, – не упускали случая иногда подзаработать на контрабанде. Для этого нужно было быть чертовски хорошим моряком и уметь управлять судном в любую погоду, но, я думаю, вы прекрасно знаете, сэр, что за счет бренди кормилась половина Шелмерстона.

– Ну и?

– Ну, сэр, наклонитесь и посмотрите вон туда, немного на юго-восток.

– Куттеры?

– Да, сэр. Новенькие куттеры таможенной службы, очень хорошо укомплектованные и очень прекрасно построенные, – вон они маячат, и я не знаю, как у молодого мистера Сеппингса рука поднялась их строить. Они любое из наших судов догонят. А еще высоко на скале у них наблюдательный пост. Эти собаки получают половину от суммы штрафа и половину от товаров. Просто сердце кровью обливается, когда посмотришь на то, как они теперь шустрят.