Чтение онлайн

– В жизни ничего вкуснее не едал, – сказал Уильям Рид. – И вряд ли попробую, даже если дослужусь до адмирала флота.

– Надеюсь, вы помогали его готовить? – спросил Стивен.

– Сэр, – сказала Эмили. – Мы с Сарой все это приготовили, только Генри для нас разбил клешни тупой стороной своего ножа.

– Я очень, очень рад и доволен. Вы очень хорошие и чрезвычайно талантливые девочки. Благослови Бог вас обеих.

Чаепитие с сэром Джозефом в его очень уютном доме на Шефердс-Маркет, конечно, нельзя было сравнить с ужином в "Лозе", но оно тоже было очень приятным, хотя и по совершенно иной причине. Блейн, проходя мимо Сомерсет-Хауса [17] , заглянул повидаться с тем очень ответственным человеком, который принимал и присматривал за образцами, присылаемыми для членов Королевского научного общества, – которыми были и сам Блейн, и Стивен, – и принес с собой посылку от Кристины Вуд, адресованную доктору Мэтьюрину. Это был очень аккуратно препарированный и собранный заново скелет его потто, редкого и любопытного западноафриканского зверька, номинально относящегося к числу приматов, – тихого, медлительного, безобидного и удивительно ласкового. Стивен был очень привязан к своему потто, и теперь он открыл посылку, разглядывая скелет со смесью дружеской симпатии и научного интереса, а необычная форма указательного пальца и нижней части грудной клетки снова произвели на него большое впечатление, усиленное былым чувством привязанности.

– Полагаю, вам без сахара? – спросил сэр Джозеф.

– Без сахара, благодарю вас – ответил Стивен, закрывая коробку и тут же принимая вид пристального внимания, поскольку выражение лица и поза Блейна говорили о том, что тот собирается перейти к главному вопросу. Однако, к его удивлению, сэр Джозеф продолжил притворно небрежным тоном: – Я полагаю, вы хорошо знакомы с герцогом Кларенсом, принцем Уильямом? – Стивен поклонился: он несколько раз лечил принца Уильяма, но был не из тех врачей, которые обсуждают своих пациентов. С некоторым смущением Блейн продолжил: – Я случайно встретил его сегодня утром в Адмиралтействе. Какой-то чрезвычайно неосторожный человек сообщил ему, что гидрографическое плавание под командованием капитана Обри все же состоится. Но и только: не было никаких упоминаний о чем-либо, даже отдаленно напоминающем политику. Принц, как, я полагаю, вам известно, испытывает к капитану Обри почти благоговейный трепет. Он слишком его уважает, чтобы явиться без приглашения, хотя обычно он не отличается робостью или скромностью в таких вопросах.

– Наглый, самоуверенный подонок и сквернослов, – очень тихо произнес Мэтьюрин.

–...и он был очень дружен с Нельсоном, который его ценил. Но дело вот в чем: у него есть сын.

– Видел я этих маленьких Фитц-Кларенсов: сборище невоспитанных засранцев, что довольно странно, если учесть, какая милая, жизнерадостная и по-настоящему красивая у них мать.

– Вы знакомы с миссис Джордан?

– Достаточно неплохо, и я не раз видел ее на сцене.

– Но я говорю не о них. Это мальчик от другой женщины – ребенок, которого он открыто не признает, возможно, из страха разозлить миссис Джордан. Этого сына зовут Горацио Фицрой Хэнсон. Ему лет четырнадцать-пятнадцать; у него приличные манеры, сносное образование, и я думаю, что это единственный из детей принца Уильяма, кого он действительно любит. Нужно сказать, что Горацио понятия не имеет о том, кто его настоящий отец: знакомство, пусть и довольно близкое, с Кларенсом, то есть дядей Уильямом, объясняется тем, что он был товарищем по кораблю предполагаемого отца мальчика. К сожалению, его мать была довольно неуравновешенной особой и уехала в Канаду, когда Горацио было два или три года; его воспитывал дедушка, суровый сельский священник. Все, что вы говорили о Кларенсе, – правда, и я понимаю, что ни вы, ни капитан Обри не можете его уважать, но, тем не менее, у него есть несколько достойных качеств: он привязчив, довольно щедр и добр к бывшим товарищам по плаваниям. Более того, он искренне боготворит военный флот и испытывает огромное уважение к капитану Обри. Короче говоря, он хочет, чтобы я попросил вас использовать свое влияние на Обри, чтобы зачислить мальчика к нему в мичманы на время предстоящего плавания.

– А вы можете рассказать мне больше о семье мальчика?

– Мистер Хэнсон, его официальный отец, был морским офицером; они с принцем Уильямом вместе служили в Вест-Индии. Мать Горацио жила в Кингстоне с родственниками. Они с мистером Хэнсоном были обручены, но, несмотря на это, сильно ссорились. Говорят, что их брак был более или менее незаконным. В любом случае, Хэнсон погиб на "Сераписе", а его беременная жена уехала в Англию. Я узнал об этом от трех разных людей, но ни один из них не мог рассказать последовательную или хотя бы связную историю. Я только знаю, что Кларенс ее утешил и что он убежден, что это его ребенок.

– Уверен, что Джек согласится хотя бы взглянуть на парня, пусть даже только из-за его имени [18] . Я сообщу о нем, когда буду писать ему насчет нашего путешествия; возможно, было бы лучше не упоминать об этой предполагаемой связи. Но скажите мне, имел ли тот чрезвычайно неосторожный господин, который сказал герцогу, что гидрографическое путешествие должно состояться, какие-либо основания для своего утверждения?

– О, разумеется... Извините. Я должен был сразу сказать вам об этом; в конце концов, это касается вас больше, чем кого-либо другого. В последнее время я, к сожалению, начинаю забываться. Вы же не должны обо всем сами догадываться, и кроме того, нужно сказать, что меня утомили и расстроили все эти бесконечные аргументы за и против проекта, выдвигаемые людьми, которые мало что смыслят в этом вопросе, а также неприлично продолжительные публичные разглагольствования Кларенса об этом парне. Да, да, вы туда поплывете, но я должен предупредить вас, Стивен, что теперь, когда война закончилась, во всем жесткая экономия, и вы не получите ничего подобного тому, что когда-то смогли взять с собой в Перу.

Стивен кивнул и сказал:

– Поскольку мы туда все-таки отправимся, я думаю, что должен немедленно написать капитану Обри. Его тендер "Рингл" – необычайно быстроходное судно, которое, несомненно, обгонит любой пакетбот. Я отправлю его сегодня с вечерним отливом и попрошу Джека, не теряя ни минуты, отправиться на верфь Сеппингса для необходимого ремонта. Если бы вы могли убедить своих коллег оформить эти слова в виде приказа, должным образом подписанного и скрепленного печатью, я мог бы приложить его к своему письму.

– А вы сами останетесь в Англии?

– Да, я еду навестить свою дочь, Бригиту, а также Софи Обри и ее детей.

– Пожалуйста, передайте им от меня наилучшие пожелания, но, прежде чем уехать, не могли бы вы сопроводить меня в министерство иностранных дел и казначейство для уточнения технических вопросов?

– Разумеется. Полагаю, миссис Оукс я тоже увижу. Уверен, вы ее помните?

– Конечно, и я ей очень благодарен. Она дала нам самую подробную, самую ценную информацию, какую только можно себе представить. К тому же, это необычайно, удивительно красивая женщина. Как и некоторые из моих последних приобретений, присланных одним корабельным хирургом с Сейшельских островов.

Некоторые из его жуков были действительно замечательными, но все же Мэтьюрин считал намного более красивыми свою дочь, Софи и даже ее детей, хотя они и уступали тропическим насекомым в яркой окраске. Из-за чрезвычайно затянувшихся бесед с чиновниками в Уайтхолле и других учреждениях он не смог предупредить о своем приезде и застал их совершенно неподготовленными, когда они играли во что-то вроде крикета на свежескошенном газоне возле дома.

Бригита, стоявшая у ворот, в которые должен был бить Джордж, первой увидела, что на дорожке остановилась карета и из нее кто-то вышел.

– Это же мой папа! – воскликнула она, бросила биту и помчалась по траве, как заяц, подпрыгивая от нетерпения. То, как она обняла его за шею, – без робости, без колебаний, – тронуло его до глубины души.

– Моя милая, ты стала почти хорошенькой, – нежно сказал он, опуская ее на землю, чтобы поприветствовать остальных.

– Дорогой Стивен, – сказала Софи. – я очень надеюсь, что вы удовольствуетесь яйцом, на кухне почти ничего другого нет, но зато завтра... Видите, вон идет Кларисса с одним джентльменом? Это ее муж, приходской священник в Витертоне и очень ученый человек. Они поженились в прошлом месяце. Кларисса, уверена, вы же помните мистера Мэтьюрина?

– Я очень раз вас видеть, моя дорогая, – сказал Стивен, целуя ее. – Ваш покорный слуга, сэр, и примите мои поздравления, – добавил он, пожимая руку священника. – Мои дорогие, – продолжал он. – как приятно видеть, как вы резвитесь на солнце и на такой чистой зеленой лужайке. Простите, я отлучусь на несколько минут, чтобы забрать то немногое, что, возможно, уцелело во время путешествия.

– Я понесу ваш багаж, сэр, если позволите, – сказал Джордж, находившийся в отпуске с 74-пушечного "Льва", которым командовал старый друг Джека Хинедж Дандас.

Какие прекрасные это были дни: английское лето в самом разгаре, сельская местность во всей ее прелести, в холмах достаточно ночных дождей, чтобы ручьи с форелью были чистыми и быстрыми, а в приходе Чиддингфолд трижды видели удода. В этот год было необычайно много птиц (во время гнездования погода была особенно благоприятной), и Стивен с Бригитой бродили по аккуратным сенокосным лугам, мимо колосящейся пшеницы и вдоль берегов водоемов, и он показывал ей бесчисленных насекомых и множество птиц: зимородков, оляпок, поганок и редких чирков, лысух и куропаток, а также, конечно, особо любимых им луней, ястреба-перепелятника и пустельгу, а однажды – великолепного сапсана, сокола, который без видимых усилий стремительно пролетел на небольшой высоте над их головами. Они видели зайца, двух сонь, детеныша ласки, который совершено их не боялся, и огромное количество бабочек. Он был очень рад тому, что теперь она стала гораздо более восприимчивой, хотя его дочь все еще оставалась чрезвычайно чувствительным ребенком, и он совсем не был уверен, что ей понравится охота, стрельба и рыбалка. Но до этого было еще далеко, и к тому же она должна была со временем ко всему привыкнуть, ведь все, кого она любила и уважала, были более или менее увлечены этими занятиями.