Чтение онлайн

Не признаваясь себе в том, 3-я Физика очень мнительна и с постоянным вниманием вслушивается в работу собственного организма. Однако здесь не следует путать мнительность 3-й Физики с мнительностью 1-й Физики, эпизодической, отдающей предпочтение радикальным медицинским средствам лечения. Мнительность 3-й Физики — явление хроническое (процессионное), в котором предпочтение отдается профилактике, закаливанию и укреплению организма.

Уверен, главными изобретателями и потребителями йоги, сыроедения, моржевания, лечебного голодания, разного рода гимнастик и т. п. являются именно “недотроги”. Надо иметь такое, как у 3-й Физики, недоверие к своему организму, соединенное с глубочайшей заботой о нем, чтобы, подобно йогам, годами вслушиваться в его работу, дублировать бессознательный контроль организма сознательным, находить время и желание с помощью поз, диет и дыхательных упражнений совершенствовать его функции.

Впрочем, мнительность 3-й Физики служит не только ей, но часто вносит большой вклад в дело оздоровления общества. Страх за себя и привычка вслушиваться в собственный организм, в силу процессионности 3-й Физики, обычно обращаются на других и дают миру непримиримых борцов за чистоту природы, активных пропагандистов здорового образа жизни и первоклассных врачей.

Если же в детстве 3-й Физике сопутствуют побои, болезни, голод, то это часто настолько рафинирует ее, изначала рафинированную. что физическая чувствительность “недотроги” вообще выходит за пределы общедоступного и общепонятного. Проще говоря, человек становится экстрасенсом — посвященным в тайны организма высшим для человека посвящением.

“Я как-то чувствую людей, физически чувствую,”- говорил Толстой. Говорил, вряд ли догадываясь, что сверхчувствительность Толстовской 3-й Физики — один из двух главнейших компонентов его гения. Способность к сенсорному сопереживанию, даже заочному, даже еще только прогнозируемому, — тайна творчества Толстого. Читая в ”Анне Карениной” описание сцены, когда после визита Каренина, Анна ощущает прикосновение его губ к руке, как ожог, понимаешь: не Анна, а сам вселившийся в ее оболочку Толстой подставил руку для поцелуя и своей сверхчувствительной кожей почувствовал жгучее прикосновение.

Чувствительность Толстовской 3-й Физики — не предел. Иногда сопереживание “недотроги” достигает такого градуса, что он не просто остро сочувствует тому, что испытывает другой, но может прямо испытать то же самое. В науке это явление получило название “стигмации”. Франциск Азизский, у которого при созерцании изображения распятого Христа на руках и ногах открывались раны, — наиболее известный пример стигматика.

Беспредельно сострадание “недотроги” к людям физического труда. Иногда оно принимает такие гипертрофированные формы, что прямо делает анекдотичным. Например, про знаменитого французского драматурга Ростана рассказывали следующую историю:” У Ростана был свой кучер, который возил только его. Ростан ужасно его жалел. Когда он после театра ужинал, то не мог без содрогания думать о том, что кучер мерзнет на козлах, мокнет под дождем далеко за полночь. Эта мысль отравляла ему все удовольствие. Поэтому он приказывал поднести вознице стакан грога и сказать, чтобы тот ехал домой, хозяин, мол, наймет фиакр.

Как-то ночью кучер ввалился в кафе и заявил “мосье”, что уходит. Обозлился, что его не принимают всерьез.”

Угадать 3-ю Физику просто: она с младенчества совершенно, до судорог не выносит щекотки и проносит ненависть к ней через всю жизнь. По этой примете и получила 3-я Физика звание “недотроги”.

Происхождение такой обостренной чувствительности в изначальном ощущении сверхранимости 3-й Физики. И через призму этой сверхранимости ясно и легко читаются все поведенческие, правовые, экономические, эстетические и иные аспекты жизни “недотроги”.

Особенно ярко ранимость 3-й Физики проявляется в интимной сфере. Вся жизнь представляется“ недотроге” путем, перегороженным гигантским барьером — кроватью, благополучное переползание через которую составляет мед и смысл жизни. Может показаться, что я несколько утрирую, но вот собственные слова Толстого, произнесенные с полной серьезностью:” Человек переживает землетрясения. эпидемии, ужасы болезней и всякие мучения души, но на все времена для него самой мучительной трагедией была, есть и будет — трагедия спальни“. Здесь Толстой совершенно безосновательно и по понятным причинам превратил свое собственную проблему в общечеловеческую.

Робко и запоздало, с сравнении с другими, начинает 3-я Физика свою половую жизнь. И почти независимо от того, как она складывается, обычная для Третьих функций раздвоенность в сексе “недотроги” также имеет несчастье присутствовать. Как-то одна дама, знакомая Жан-Жака Руссо, описывая его 3-ю Физику, хорошо сказала, что он — “поклонник Платонический и нескромный”. Я бы характеризовал раздвоенность 3-й Физики лапидарнее и жестче — “гиперсексуальный ханжа”.

С одной стороны, ранимость 3-й Физики заставляет ее обладателя ханжить: отрицать значение эротики, изображать ее чем-то, не достойным внимания, нечистым. А с другой стороны, та же ранимость 3-й Физики требует вкладывать в секс максимум сил и души, чтобы данным способом заживить постоянно ноющую рану. Так двуипостасно “недотрога” и существует, вызывая недоумение и нарекания у своих сексуальных партнеров. С.А.Толстая, глядя на мужа, разом повеселевшего и подобревшего после проведенной вместе ночи, ядовито замечала:” Если бы те, которые с благоговением читали “Крейцерову сонату”, заглянули на минуту в ту любовную жизнь, которой живет Левочка, и при одной которой он бывает весел и добр, — то как свергли бы они свое божество, с того пьедестала, на который его поставили.”

Язва по 3-й Физике бывает так глубока, что естественное прекращение половой жизни воспринимается как освобождение от рабства. Именно так назвал свою импотенцию драматург Еврипид, за что удостоился от христианских апологетов звания “протохристианина”. На примере Еврипида, кроме всего прочего ясно просматривается еще одна примета сильно уязвленной 3-й Физики — патологическая ненависть к существам противоположного пола. Ни кто иной как Еврипид первым выдвинул в драме “Ион” предложение размножаться однополо, почкованием, без женщин, и все последующие “недотроги”, теоретизировавшие на эту тему, были лишь эпигонами Еврипида. И соратниками по несчастью.

Робкий ухажер, пугливый объект ухаживания, “недотрога” инициативу на себя в любовных делах предпочитает не брать — ему здесь удобнее не столько вести, сколько быть ведомым. Однако, если партнер оказывается достаточно напорист и деликатен, и дело доходит до греха, он бывает приятно удивлен и вознагражден открытием в “недотроге” вдохновенного, сладострастного и утонченного любовника. Во-первых, повышенная чувствительность сенсорики превращает тело 3-й Физики в одну сплошную эрогенную зону, особенно эрогенна спина “недотроги”, так как, будучи наиболее беззащитной частью тела, настроена на восприятие среды сверхостро. Во-вторых, по той же причине 3-я Физика чувствительна к чужому телу, деликатна, нежна, чутка к запросам и возможностям партнера. Наконец, специфика сексуальной психологии “недотроги” требует ставить чужое удовольствие выше собственного, более того, именно

в зримых проявлениях испытываемых партнером переживаний видеть достаточную и полную реализацию своей сексуальности. Так что, если когда-нибудь будет позволено говорить о половом альтруизме, то первым это качество следует приписать “недотроге”.

Еще раз обращу внимание: все перечисленные удовольствия можно получить от 3-й Физики лишь при условии соблюдения максимальной деликатности. В сексологии, например, известен случай, когда один мужчина сделался импотентом в свою первую брачную ночь. А довело его до этого вполне невинное поведение невесты, она по простоте душевной просто легла на спину и раздвинула ноги, такая “грубость” настолько поразила жениха. что он тут же навеки лишился мужской силы.

Впрочем, заранее предсказать, на чем споткнется сексуальность 3-й Физики, дело безнадежное. Например, Жан-Жак Руссо бежал из обьятий юной соблазнительной венецианки, обнаружив, что у нее соски разной формы и посчитав на этом основании, что она “какое-то чудовище, отверженное природой, людьми и любовью.” Или вот еще отрывки из писем женщин к психиатру:” Замужем не была, никаких связей с мужчинами не имела, мужчин презираю… Мужчины меня не обижали, не делали никаких пакостей. Просто в детстве, лет двенадцати, я как-то шла по улице за солидными мужчинами и услышала, как они рассуждают о супружеской жизни, в чем она заключается. С тех пор видеть их не могу…” “Это произошло в шестом классе. Какой-то дурак лет восемнадцати полез ко мне под юбку. Потом в восьмом повторилось что-то вроде этого на лестничной площадке. Если смотреть здраво, ничего страшного. Но с этого момента в меня вселился Страх… Боюсь знакомиться, боюсь даже знакомых. Поймите меня правильно, я вовсе не считаю, что “все мужчины подлецы”. Но ведь это останется…”