Чтение онлайн

Есть все основания предполагать, что Христос был невысоким, сутулым человеком, с худым носатым лицом, единственным украшением которых являлись присущие высокостоящей Эмоции большие, блестящие, очень выразительные глаза. Кроме того, более чем вероятно, что у Него наличествовал какой-то крупный и очень заметный физический недостаток: что-то вроде усохшей руки или ноги. Вывожу это из его экстрасенсорной обостренности восприятия и из того, что обычная для мужской 3-й Физики тяга к блудницам т. е. женщинам, открытой, непринужденной, демонстративной сексуальности, так и не довела Его до греха. Хотя все предпосылки для грехопадения Иисус, очевидно, создавал сам, явно предпочитая общество блудниц всем другим. Но. Бог миловал и миловал скорее всего потому, что страх был сильнее вожделение, что для “Пастернака” возможно лишь в случае объективной, не поддающейся сокрытию несостоятельности внешних данных.

“Пастернак” принадлежит к тому редкому типу людей, которые, несмотря на сильную 2-ю Волю, политической карьеры старательно избегают. В политику его может затолкать лишь случай, как это произошло не на радость самому Борису Пастернаку в конце его многострадальной жизни.

Вероятней всего, что лишь судьба заставила делать постылую политическую карьеру другого “Пастернака” — римского императора Антонина Пия, основателя горячо любимой римлянами династии Антонинов, тестя и отчима Марка Аврелия (см. “Лао-цзы”). О невероятных, почти чудесных формах, которые приобретает даже абсолютная власть в нежных, ласковых руках “Пастернака”, можно судить по помещаемым ниже отрывкам из биографии Антонина Пия:”Он выделялся своей наружностью, славился своими добрыми нравами, отличался благородным милосердием, имел спокойное выражение лица, обладал необыкновенными дарованиями, блестящим красноречием, превосходно знал литературу, был трезв, прилежно занимался возделыванием полей, был мягким, щедрым, не посягал на чужое, — при всем этом у него было большое чувство меры и отсутствие всякого тщеславия…Он получил от сената прозвище “Пий” (Благочестивый)…за то, что был от природы действительно очень милосердным и во время своего правления не совершил ни одного жестокого поступка…

Первым его высказыванием в новом положении, говорят, было следующее: когда жена стала упрекать его в том, что он по какому-то поводу проявил мало щедрости по отношению к своим, он сказал ей: “Глупая, после того как нас призвали к управлению империей, мы потеряли и то, что мы имели раньше.”..

Будучи императором, он оказывал сенату такое уважение, какое он хотел бы видеть по отношению к себе со стороны другого императора в бытность свою частным человеком…Ни относительно провинций, ни по поводу каких-либо других дел он не выносил никаких решений, не поговорив предварительно со своими друзьями, и формулировал свои решения, сообразуясь с их мнениями. Друзья видели его в одежде частного человека, среди занятий своими домашними делами.

Он управлял подчиненными ему народами с большой заботливостью, опекая всех и все, словно это была его собственность. Во время его правления все провинции процветали. Ябедники исчезли…

…такого авторитета у иноземных народов никто до него не имел, хотя он всегда любил мир в такой степени, что часто повторял слова Сципиона, говорившего, что лучше сохранить жизнь одного гражданина, чем убить тысячу врагов…

Среди многих других доказательств его душевной теплоты приводят еще и такое: когда Марк (Марк Аврелий) оплакивал смерть своего воспитателя и придворные слуги уговаривали его не выказывать открыто своих чувств, император сказал:”Дозвольте ему быть человеком; ведь ни философия, ни императорская власть не лишают человека способности чувствовать…”

Он — едва ли не единственный из всех государей — прожил, не проливая, насколько это от него зависело, ни крови граждан, ни крови врагов, и его справедливо сравнивают с Нумой, чье счастье, благочестие, мирная жизнь и священнодействия были его постоянным достоянием”.

Право, читая такое, невольно начинаешь верить в чудеса: как почти в одно время с Христом, в государстве, возведшем людоедство, распутство и произвол в традицию, абсолютная власть могла оказаться в руках человека столь высокой нравственности, что аналог ему трудно найти даже в наш просвещенный и гуманный век.

Пространность цитирования при рассказах о жизни Антонина Пия и Марка Аврелия (см. “Лао-цзы”) преследовала не только цель по возможности подробней нарисовать психологический портрет представителей этих типов, оказавшихся на вершине государственной пирамиды, но и отчасти восстановить историческую справедливость. Ведь о Нероне и Калигуле — худших представителях императорской власти Рима знают все, тогда как о лучших ее представителях — первых Антонинах — мало кто знает. И лишний раз напомнить о таких замечательных людях совсем не грех. Наконец, пример жизни Антонина Пия и Марка Аврелия подсказывает еще одну небанальную пока мысль, что политическая система сама по себе не многое решает в жизни общества, решающее слово принадлежит людям, стоящим в его главе.

Тип “Пастернака”, как ни странно, не такая уж большая редкость в человеческом роду. Можно даже говорить о целых народах, в которых доля “Пастернаков” случалась столь значительна, что оказывалась в состоянии по-своему, “по-пастернаковски” окрасить физиономию национальной психологии. К таким народам, думаю, в первую очередь следует отнести евреев, армян и цыган. Доказывать, что избыточная 1-яЭмоция у этих этносов доминирует, кажется, нет нужды, и что они натуры в высшей степени художественные — тоже. Евреи, армяне, цыгане — люди свободолюбивые, независимые и даже в диаспоре терять свою индивидуальность не склонные (2-я Воля). На 3-ю Физику их ясно указывают жадная плодовитость, почти патологическое чадолюбие и гиперсексуальность, сочетаемая с крайней щепетильность в вопросах секса (девственность, верность и т. д.).

Так что, как бы ни относились Пастернак и Христос к соплеменникам, они сами были психотипической солью своей нации.

1) ФИЗИКА (“собственник”)

2) ЛОГИКА (“ритор”)

3) ВОЛЯ (“мещанин”)

4) ЭМОЦИЯ (“зевака”)

Аристипп — родоначальник гедонизма — философии, во главу угла которой положен принцип приоритета плотских удовольствий над всеми другими.

Диоген Лаэртский в жизнеописании Аристиппа приводит следующие характерные эпизоды из жизни философа:”…он первый из учеников Сократа начал брать плату со слушателей и отсылать деньги учителю. Однажды, послав ему двадцать мин, он получил их обратно, и Сократ сказал, что демоний запрещает ему принимать их: действительно это было ему не по душе.

Ксенофонт Аристиппа не любил: поэтому он и приписал Сократу речь, осуждавшую наслаждение, и направленную против Аристиппа…

Его упрекали за то, что он, последователь Сократа, берет деньги с учеников. “Еще бы!” — сказал он.-”Правда, когда Сократу присылали хлеб и вино, он брал лишь самую малость, а остальное возвращал; но ведь о его пропитании заботились лучшие граждане Афин, а о моем только раб Евтихид”…

Кто-то сказал, что всегда видит философов перед дверьми богачей. “Но ведь и врачи,”- сказал Аристипп,”- ходят к дверям больных, и тем не менее всякий предпочел бы быть не больным, а врачом”.

Однажды он плыл на корабле в Коринф, был застигнут бурей и страшно перепугался. Кто-то сказал:” Нам, простым людям, не страшно, а вы, философы, трусите?” Аристипп ему ответил:”Мы оба беспокоимся о своих душах, но души-то у нас не одинаковой ценности”…

Человека, который порицал роскошь его стола, он спросил:”А разве ты отказался бы купить все это за три обола?”- “Конечно, нет”,- ответил тот. “Значит, просто тебе дороже деньги, чем мне наслаждение”…

Гетера сказала ему:” У меня от тебя ребенок”, - “Тебе это так же неизвестно,”- возразил Аристипп, — “как если бы ты шла по тростнику и сказала:” Вот эта колючка меня уколола.” Кто-то упрекал его за то, что он отказался от своего сына, словно тот был не им порожден. “И мокрота и вши тоже порождаются нами,”- сказал Аристипп, — “но мы, зная это, все же отбрасываем их как можно дальше за ненадобностью”…

Он умел применяться ко всякому месту, времени или человеку, играя свою роль в соответствии со всею обстановкой. Поэтому и при дворе Дионисия (сиракузского тирана — А.А.) он имел больше успеха, чем все остальные, всегда отлично осваиваясь с обстоятельствами…

Когда Дионисий плюнул в него, он стерпел, а когда кто-то начал его за это бранить, он сказал:” Рыбаки подставляют себя брызгам моря, чтобы поймать мелкую рыбешку; я ли не вынесу брызг слюны, желая поймать большую рыбу?”…

Дионисий дал ему денег, а Платону — книгу; в ответ на упреки, Аристипп сказал:” Значит, мне нужнее деньги, а Платону — книга.”