Синтраж. Том 1
Шрифт:
Хлопок-выстрел вынуждает противников отпрянуть, но пуля снова не находит свою цель. Авинец выбрал наилучший момент: Ума хватает свой падающий после непродолжительного полёта меч и продолжает. Раз, два, раскручивая смерть, пальцами цепляя спиральное окончание рукояти и меняя траекторию ударов, монах вынуждает офицера отступить. Выстрел — Кристо успевает дёрнуться в сторону, пуля пролетела близко, очень близко — хорошо. Вращение, свист — судья ныряет под меч. Выстрел — почти, ещё чуть-чуть. Вращение, свист, выстрел — пуля насквозь пробивает ладонь офицера. Вращение на грани разрыва мышц, свист рассекаемого воздуха подобен плачу. Выстрел — мимо. Кристо скользит тенью, оказываясь между монахом и стрелком, и не думая о снайпере, снова перехватывает лезвие «жнеца». Руки вздуваются венами, ладони смыкаются на металле, офицер выполняет боковое сальто и обезоруживает монаха.
Ума не сдаётся. Искусство девятое — космическая длань, техника внутреннего кулака. Судья не успевает уклониться, но успевает ударить ладонью в ответ. Офицер выдерживает удар — монах отлетает на добрый метр. Хлопок — Кристо скользит в сторону, но выстрел-таки оцарапывает ему бедро.
Затишье. С уголка губ офицера стекает струйка крови:
— Не плохо, — говорит Чак, — не плохо. Но если вы продолжите, то боюсь, мне придётся вас убить.
Уму рвёт кровью, он просовывает пальцы себе под рёбра, нажимает не жалея сил, и кашель ослабевает. Кристо ждёт, когда монах признает поражение.
«Ещё не всё», — думает Ума. «Мы ещё можем победить», — решает змей девяти искусств. «Веселье в самом разгаре», — говорит нечто кровожадное и безумное внутри юноши.
Кун Антис вытаскивает из ноги и живота вонзённые туда спицы и с трудом заставляет себя встать. Винсент Зой заряжает новую обойму. Ума Алактум поднимается с кровавой улыбкой на лице и ловит взгляд охотника.
«Если нападём все вместе — у нас появится шанс».
Мальчишка-раб, в оцепенении наблюдавший сцену боя, осознаёт только одно — это безумие. Они уже и сами не понимают, зачем сражаются. Почему они так сильно хотят убить организатора турнира? Потому что он для них зло? Бред. Это всё бессмысленно, нужно это остановить. Нужно вмешаться…
Ума решает, как будет действовать дальше: «один на один использовать технику захватов неразумно, но сейчас с раненой рукой даже офицер не сможет вырваться достаточно быстро. С огневой поддержкой авинца мне нужно приблизиться и обездвижить его всего на секунду, остальное за Куном».
Ягуар и змея начинают движение, огненный саламандра ждёт.
«Выстрел заставит его сместиться, я пойду на опережение, сначала схвачу раненую руку, затем ногами удержу здоровую. Зафиксирую технику распятья, но он не упадёт, он выдержит мой вес. Кун ударит, вероятно, чтобы не тревожить свои раны, одной рукой. Кристо может остановить удар ногой: он сможет удержать мой вес, стоя и на одной ноге. Тогда стреляет снайпер, Кристо придётся упасть, чтобы избежать попадания. В этом раскладе у него шансов нет. Остаётся надеяться, что он, как и прежде, будет использовать только физическую силу. Остаётся надеяться? И почему у меня плохое предчувствие?»
Затишье перед бурей подошло к концу. Тяжёлое дыхание, казалось бы, заглушило все звуки мира. Кровавая буря не обещала оставить никого в живых. Винсент касается курка — выстрел. Ума и Кристо — два размытых пятна — скользят навстречу друг другу…
— ХВАТИТ!!!
Все присутствующие одновременно хватаются за голову. Разрывающий крик, вопль внутри головы каждого, вынуждает остановить бойню. Блюс Элджейс не выдерживает напряжения и теряет сознание. Нечеловеческий голос с проскакивающими детскими нотками затмевает мир пеленой шума и тяжести. И каждый, продираясь сквозь эту пелену, поворачивается в одну сторону, чтобы посмотреть на одиноко стоящего возле навеса ребёнка. На телепата невероятной силы…
***
Ангар погрузился в метель, непроглядную плотную завесу ментальной атаки.
— ОСТАНОВИТЕСЬ! Я ВАМ НЕ ВРАГ!
Бесполезно. Никто из них не доверится телепату. Для мальчишки основной проблемой было количество объектов, которых он намеревался сдержать. Офицер нобилити и монах Лиан-Чжунь упорно воздвигали пси-блокаду, не позволяя угрозе проникнуть в свой разум. Хантер-кросс не старался сопротивляться, он просто позволил своему звериному «Я» принять на себя ментальное воздействие. Но тяжелее всего было с авинцем: он был слишком далеко и имел природный иммунитет к пси-атакам. Для того чтобы справиться, приходилось думать о себе во множественном числе.
Ребёнок решил для начала ослепить всех присутствующих. Пусть для них начнётся пурга. Метель, порождённая разумом и там же существующая, должна была их замедлить. Особое усилие направить на снайпера, стараясь оглушить и сузить его восприятие.
Дальше — импровизировать. Если хантер прикрывается свои зверем как щитом, тогда мы просто вытащим этого зверя наружу, дадим ему полный контроль над телом и немного подстегнём. Сейчас его зверь будет думать, что монах — это враг. Что ж, отпустим монаха, пусть он разбирается с кроссом. Теперь у мальчишки достаточно сил, чтобы пробиться в разум офицера. Захватить — нет. Но пробиться можно.
Метель вокруг Кристо Чака расступается, и он видит перед собой фантомный силуэт мальчишки.
— Выслушайте меня, — говорит ребёнок, и от его голоса становиться зябко.
— Убирайся из моей головы, — Кристо концентрируется, и силуэт мальчишки становиться прозрачным. «Силён, — признаёт судья, — никогда не встречал столь опытного телепата».
— Пожалуйста, — стонет раб. — Если бы я хотел Вам вреда, то атаковал бы во время вашего боя.
Офицер колеблется…
***
Кун Антис без предупреждения бросается на Уму. Хотя нет, он рычит, что собственно и позволяет монаху вовремя отреагировать.
Зверь бьёт по шее — монах встречает лезвие предплечьем. Сталь клинка сталкивается со сталью мышц. Руку обволакивает теплом стекающей крови.
— Ты смотри, на этот раз ты смог меня порезать, — через силу улыбается юноша. — Только вот всё равно недостаточно глубоко.
Хантер рубит вторым мечом — Ума отбивает лезвие ладонью и отбрасывает безумца ногой. Кун падает, только чтобы медленно подняться.
— Этот день когда-нибудь кончится? — вздыхает Ума. — Раньше я только этого от тебя и ждал, но сейчас… сейчас я боюсь, что стану пацифистом.
И снова рык, и снова лезвия поют. Ума прыгает. Ягуар в погоне за летучим лемуром — серповидные клинки пытаются достать порхающего монаха. Колесо, рондад, твист — Ума продолжает движение, избегая ударов Куна, что в купе с болью от ран всё больше злит охотника. И эта звериная ярость не позволяет увидеть, куда стремится попасть Змей.
И змей девяти искусств достигает нужного места, приземляясь возле столь ненавистного его телу меча. Пальцы с трудом сжимают рукоять «жнеца». Хантер прыгает, чтобы в прыжке, используя весь вес тела, ударить по остановившейся цели. Ума вскидывает над собой широкий меч — искры летят, звон оглушает, колени подгибаются.
Кун измотан и мешкает с атакой. Юноша пользуется моментом, заставляет себя двигаться. Разворот, свист — кросс отпрыгивает на одних инстинктах. Ещё, перехватить рукоять, ударить сверху-вниз — зверь уходит в перекат. Меч отскакивает от пола, и монах использует отдачу для разворота. Кун прыгает, ступая на рассекающий воздух меч — Ума выпускает рукоять. Серповидные клинки с двух сторон бьют по незийцу — Ума выгибается, пропуская над собой лезвия и ударяя ногой по локтю противника. Воин роняет один из мечей, и юноша, не колеблясь, хватает оружие. Зверь рычит, Змей улыбается — братья-клинки мчатся навстречу друг другу. Один удар, одна воля. Серповидные изделия с ослепляющим звоном выбивают искры друг из друга. Сила столкновения выбивает мечи из рук противников. Кросс бьёт локтем — монах падает, ударяя хантера под колено. Кун заваливается, Ума вскакивает, бьёт ногой в голову. Воин ставит блок, но его всё равно отбрасывает.