Синтраж. Том 1
Шрифт:
— Так тебя просто послали, не объяснив, — хрип становиться чуточку мягче. — В общих чертах взбрело нанимателю в голову хрень какая-то, вот мы тут все и маемся. Вчера тут построили навес, а сегодня разместили нас аккурат под этим шалашом, чтобы мы следили за происходящим. Наверху ещё стрелковая группа — тебе, наверное, к ним надо, аккурат под потолком разместишься, как ты и любишь. Недавно в ангар притащили кросса. Затем приехал жирный гость босса. Расправа, ясень пень. Тьфу, нет, чтобы всё по-человечески сделать. Короче, мы начеку наблюдаем за всеми трансляциями ангара. Если пленник вдруг начнёт рыпаться — мы врываемся наверх через этот люк и устраняем угрозу. Босс сейчас пошёл к входу в сектор: там что-то случилось, но пока это не наша забота. Ещё вопросы? Если нет, то отправляйся к лифту номер 337, он поднимет тебя к остальным.
Винсент кивает и направляется к лифту, но вдруг улавливает невероятно чистую эмоцию от одного из наёмников. Как там его звали? Ага, Сокку. Он же что-то говорил о беременности его девушки и о двойне.
Авинец сжимает плечо Сокку и рисует в воздухе символ.
«Поздравляю».
Счастливый отец улыбается, собираясь выразить свою признательность, но из рукава Винсента выстреливает игла и парализует папашу.
В следующий миг всё произошло слишком быстро, чтобы можно было даже испугаться. Авинец ощущал всё, что наёмники делают или даже собирались сделать, но они не могли сказать того же по отношению к нему.
Слепой снайпер бросает свой футляр в хриплого, одновременно выхватывая пистолеты и крутнувшись на месте, производит десять выстрелов. На каждого по две пули. Никто не успел вовремя отреагировать. Центр управления из шести боевых единиц превратился в одного бессознательного папашу и пять трупов буквально за секунду.
Что ж, с наземной группой он разобрался — осталось подняться наверх.
Вернув себе футляр, Винсент таки отправился к лифту 337. Правда, нужную дверь нашёл только с третьей попытки, что заняло слишком много драгоценного времени. Оставалось только надеяться, что наниматель этого не узнает.
Когда же кабина потащила его наверх, стрелок раскрыл свой футляр и, выбрав наощупь нужный инструмент, стал складывать винтовку. Вероятно единственную винтовку без прицела и каких-либо датчиков обнаружения.
С самого начала работы на Блюса Элджейса Винсент знал, что этот момент настанет, но всё же готовым к нему назвать себя сейчас не мог. Год назад вместе с одним спец-программером авинец заключил договор о найме в связи с предстоящим турниром «Ню Нова». Но Блюс не знал, что снайпер и аналитик прибыли на станцию по приказу изначального нанимателя. Они были отправлены работать на станцию будущим участником турнира «Ню Нова». Они должны были в случае необходимости оказать участнику поддержку, предоставить информацию, помощь и защиту. И сегодня наниматель дал последние указания, после которых дальнейшее пребывание на станции становилось невозможным.
Винсента отвлекала мысль о том, что не следовало спасать организатора этим утром, но подобные мысли побуждали ненужные эмоции. А ненужные эмоции для него могли стать фатальной ошибкой…
Иола Лемис Григ приказал оказать поддержку участнику Уме Алактуму, и это значило, что сегодня же они будут вынуждены покинуть станцию. А авинец получит свой заслуженный транзитный билет на шестой уровень синтраж — оставалось только выжить.
Когда кабина лифта открылась, и Винсент ступил на передвижные леса, он понял, что чуть было не опоздал. Расширив зону своего восприятия — объём своего «облака» — стрелок «ощутил», что его цель попала в безнадёжное окружение врага. Винсент уже анализировал Уму раньше, он анализировал всех участников, и сейчас монах отличался от своего привычного состояния. Его свет, его эманации обрели мёртвенно бледный оттенок, холодный и отталкивающий. А рядом с монахом стоял кросс, и как некоторых кроссов авинец ощущал его наполовину зверем.
Времени не оставалось. Пока другие стрелки не обратили на предателя внимания, Винсент вскинул винтовку и снял одного из бойцов. Легко и просто, как пальцами щёлкнуть. Те, кто используют оружие дальнего боя, не могут использовать защитное излучение, иначе их же оружие не будет работать, поэтому многие предпочитают ближний бой, но с гарантией защиты от пуль. Считал ли авинец это глупым? Не важно, ведь второй боец спец чуть было не избежал попадания. А вот на третьего времени не хватило: Винсента заметил, и под куполом разыгралась пьеса, где слова заменили пулями.
Выпустив из рук винтовку, авинец прыгнул на ближайшую балку, на лету выхватывая пистолеты и открывая огонь. Перепрыгивая с балки на балку, авинец не переставал стрелять, каждую секунду зная, где находится противник, не переставал стрелять, пока первое тело не полетело вниз.
Осталось трое. Это ненадолго…
***
Под потолком ангара началась паника. Бегая по балкам и лесам, люди начали перестрелку с неизвестным спасителем: вспышки выстрелов, стук пуль по обшивке ангара, кто-то кричит, кто-то падает…
…Ягуар и змея из добычи превращаются в охотников…
Ума бросается на последнего бойца спец, но внезапно замирает вне зоны вражеской атаки и одним движением, сорвав с себя свою обожжённую и порванную рубу, бросает одежду в лицо врага. Монах тут же скользит в противоположную сторону, чтобы ворваться в ряды дроидов и поскорее с ними покончить.
Наёмник на секунду теряет противников из виду, и Кун пользуется моментом для атаки. Пока враг не отбил брошенную Умой рубу, хантер швыряет в него один из своих мечей. Человек не должен был уклониться, но улучшенные препаратами слух и рефлексы позволяют бойцу спец уйти с линии броска, на мгновение превратившись в почти неуловимое для глаза размытое пятно.
Не останавливаться, со всей силы ударить вторым мечом. Наёмник блокирует удар дубинкой, но не получает ожидаемой отдачи: Кун в последний момент выпускает свой клинок из рук и использует секунду замешательства, чтобы впечатать свой локоть в бледное лицо врага. Зубы вперемешку с кровью летят на пол, боец спец теряет ещё одну секунду, и вот он уже задыхается в звериных объятиях кросса. Кун неспешно, капля за каплей выдавливает жизнь из врага. Картина до ужаса естественна и привычна. Потому что в процессе хантер не беспокоится о собственной борьбе, а наблюдает, как монах расправляется со стаей гомункулов.
Ума раскидывал дроидов, порхая от одной человекоподобной твари к другой, и юноша радовался моменту, он наслаждался боем, неспособный ни на секунду сдержать свою дурацкую улыбку. И в какой-то момент наблюдения за этой сценой, Кун Антис перестал видеть в монахе человека. Потому что на оголённой спине юноши плясало столь живое изображение королевской кобры. Татуировка жила: змея изгибалась, в своём манящем танце, то раскрывая, то складывая свой капюшон из мышц. Да, не человек — змей девяти искусств плавно и быстро жалил своего противника, не оставляя…
Наваждение схлынуло. Человек в кошачьей хватке хантера уже не дышит, и Кун скидывает его с себя. Ума разрывал на части очередного робота, чтобы обрушить на его сородичей удары оторванной руки или ноги. Это был уже не бой. Монах просто добивал несчастных, голыми руками пробивая насквозь и снося головы.
Стрельба под потолком тоже подошла к концу. Кажется, это была победа. Но наблюдавший за всем Блюс Элджейс — советник станции и по совместительству организатор турнира — не двинулся с места. Не ретировался, пока был такой шанс. Не стал убегать с собственной территории. Можно было решить, что его невозмутимое лицо лжёт, но глаза не лгали, в глазах не было ни капли страха или отчаяния проигравшего человека.