Чтение онлайн

К слову, и во время чтения сего шедеврального произведения, и после переселения в этот мир Шэнь Юань всегда поражался чрезмерному расположению Юэ Цинъюаня по отношению к своему вероломному шиди: помнится, Шэнь Юань прямо-таки кипел от негодования, сокрушаясь, с какой стати столь праведный человек, как Юэ Цинъюань, одаривал подобной милостью самого гнусного из своих братьев по школе. Тут поневоле задумаешься: а может, их связывают какие-то тайны из прошлого? Возможно, это одна из тех многочисленных сюжетных дыр, что ему предстоит заполнить?

Шэнь Цинцю склонил голову, погрузившись в глубокое раздумье, но Лю Цингэ решил, что ему удалось пристыдить своего шисюна.

– Никто на хребте Цанцюн не понимает, как ты после всего этого можешь так хорошо к нему относиться, – куда менее суровым тоном поведал Лю Цингэ. Он слегка подался вперёд, и тёплые отсветы свечи упали на снежно-белое лицо. – Проще говоря, я хочу знать, есть ли в тех сплетнях хоть слово правды? – спросил он звенящим от напряжения голосом.

Выходит, Шэнь Цинцю всё же был слишком наивен, полагая, что Великий и Ужасный Лю никогда не снизойдёт до подобных сплетен. Стиснув веер, он ответил:

– Неужто даже шиди Лю склоняет слух к этим пустым выдумкам?

– Такого я не говорил, – вновь выпрямился Лю Цингэ. – Но всё же я своими глазами видел, как ты всеми силами выгораживаешь этого неблагодарного ублюдка.

– И вовсе я его не выгораживаю, – беспомощно отозвался Шэнь Цинцю. – Просто не хочу нового… недопонимания.

– Это я тебя не понимаю, – сухо бросил Лю Цингэ. – Недаром ведь говорят, что проще передвинуть гору или русло реки, чем заставить человека измениться. А Ло Бинхэ уж точно не относится к числу хороших людей. Так что поостерегись.

С этими словами он поднялся и двинулся к двери. Пусть Шэнь Цинцю и признавал правоту товарища, что сердце его ученика не особенно доброе, вся проблема была в том, что нынче он никак не мог взять в толк, действительно ли оно злое.

Уже на выходе из комнаты взгляд Лю Цингэ случайно упал на маленький столик – и его нога так и замерла в воздухе, будто он увидел нечто небывалое.

Подняв голову, Шэнь Цинцю узрел застывшего на пороге Лю Цингэ и не удержался от вопроса:

– В чём дело?

Тот с видимым трудом отвернулся от столика, смерив Шэнь Цинцю загадочным взглядом, будто видел его первый раз в жизни и не может определиться со своим отношением к нему. Простояв так какое-то время, он тряхнул головой и наконец покинул комнату, по пути умудрившись споткнуться о порог.

Да что с ним такое творится?! * * *

Накрывшись одеялом с головой, Шэнь Цинцю крепко проспал всю ночь.

Пробудившись наутро, он, ещё не вполне очнувшись ото сна, почувствовал, что в комнате кто-то есть.

Он вёл себя крайне тихо, невесомыми шагами скользя по углам. Приподняв веки, Шэнь Цинцю так и застыл от изумления.

Само собой, единственный, кому могла прийти в голову блажь пробраться к нему до первых петухов, был Ло Бинхэ.

Вот только это был совсем не тот Ло Бинхэ, с которым он расстался накануне вечером.

Переодевшись в белое, он собрал волосы в аккуратный пучок, повязав их светлой лентой, и как ни в чём не бывало хлопотал по хозяйству. При этом казалось, что он прямо-таки сияет от счастья.

Шэнь Цинцю посетило необычайное по силе дежавю: к нему словно вернулся тот самый Ло Бинхэ, с которым он расстался на собрании Союза бессмертных. Образец безупречного ученика известной школы – нет, не то; прилежная и услужливая молодая жёнушка – нет, это уж совсем не то; он в самом деле… походил на… на…

В этот момент Ло Бинхэ обернулся и, увидев, что Шэнь Цинцю приподнялся на локте, протянул ему руку, расплывшись в улыбке:

– Учитель проснулся? Утренняя трапеза на столе!

Шэнь Цинцю не удержался от фэйспалма, но его тело отреагировало само собой, так что он, сам того не заметив, подал руку Ло Бинхэ, чтобы тот помог ему подняться с кровати. Виной тому была исключительно привычка, ибо всё это в точности повторяло утренний распорядок пика Цинцзин. Пробуждение, облачение, умывание, закалывание волос, подача на стол, завтрак – всё это происходило под неусыпным присмотром Ло Бинхэ.

Если бы ещё и интерьер был тем же, что и в Бамбуковой хижине, Шэнь Цинцю окончательно уверился бы, что угодил в прошлое!

– Завтрак с местной кухни просто несъедобен, – посетовал Ло Бинхэ. – Прошу прощения за то, что подвёл учителя.

Что ж, в сравнении с тем, что готовил сам Ло Бинхэ, эта характеристика была совершенно справедлива.

– Где твой шишу? – поинтересовался Шэнь Цинцю.

– Не знаю, – с лёгкой улыбкой отозвался Ло Бинхэ.

Похоже, спрашивая у них друг о друге, ничего, кроме этого незамысловатого ответа, ему услышать не суждено, и потому Шэнь Цинцю не стал допытываться дальше. Стоило ему встать, как Ло Бинхэ с быстротой молнии метнулся застилать его постель.

Подумать только, владыка демонов застилает его постель! Как ни привлекательна была эта сцена, Шэнь Цинцю не отваживался даже взглянуть в его сторону. Его ушей достиг голос Ло Бинхэ:

– Раз учитель зовёт Лю Цингэ моим шишу, выходит, он всё ещё признаёт меня учеником пика Цинцзин?

«Да ладно? А то, что ты всё это время преследовал меня, во всеуслышание именуя учителем, в расчёт не шло?»

– Разве этот учитель когда-либо говорил, будто не признаёт тебя своим учеником? – укорил его Шэнь Цинцю.

– Я думал, что на порог учителя мне ход заказан, – складывая одеяло, отозвался Ло Бинхэ. – Хоть я и продолжал звать вас учителем, я боялся, что это не более чем самообман.

…Нет, Шэнь Цинцю положительно не мог больше этого выносить.

Он прикрыл глаза ладонью, мысленно возопив: «Где ж твои яйца, Бин-гэ! Разве не ты, беззастенчиво упивающийся собственной крутостью жеребец, бескомпромиссно заявлял честному собранию своих жёнушек: “Да, у меня много женщин, и будет ещё больше – смиритесь с этим или убирайтесь восвояси!” Вот это я понимаю – настоящий авторитарный и непреклонный герой гаремного романа!»