Чтение онлайн

– Могу ли я спросить главу клана, – вновь зазвучал учтивый голос великого мастера Учэня, – каков уровень его совершенствования?

– Поздняя стадия «золота и киновари»! – поведал тот.

Двое настоятелей украдкой переглянулись, прочие собравшиеся принялись покашливать.

Среди общего недоумения великого мастера Учэня первым посетила догадка:

– Это… весьма необычно. В нашем монастыре всем, кто находится на стадии формирования «золота и киновари» или же выше, явился один и тот же сон…

Понять значение его слов было легче лёгкого: если бы глава клана Баци говорил правду, то и его не минула бы сия участь.

Стоявшие поодаль принялись беззастенчиво обмениваться сомнениями:

– И то верно, те из нас, кто не достиг этой стадии, мирно проспали всю ночь.

Завысить перед подобным собранием свои достижения на стезе совершенствования тела и духа, чтобы тут же быть разоблачённым, – это всё равно что поднять камень, чтобы уронить его себе прямиком на ногу. Шэнь Цинцю мысленно поставил свечку за своего старого знакомца, который, похоже, за все эти годы не продвинулся ни на йоту.

Зато самомнение этого прославленного наставника, в противоположность достижениям, явно порядком подросло. Нимало не смутившись, он во всеуслышание заявил:

– У любого явления бывают исключения! Так кто-нибудь наконец объяснит, о чём всё-таки был этот сон?

Выходит, ко всему прочему, во всём клане Баци, самое имя которого вещало о его величии[94], не нашлось ни единого адепта, достигшего стадии «золота и киновари», – в противном случае его главе не пришлось бы признаваться в своём невежестве перед целой толпой совершенствующихся. Похоже, не получив приглашения на встречу, он попросту примазался к кому-то, чтобы лишний раз напомнить о себе.

Великий мастер Уван нахмурился, однако добродушный Учэнь терпеливо посвятил главу клана Баци в суть дела:

– В этом сне говорилось о том, что Тяньлан-цзюнь, долгие годы заточённый под горой Байлу, вырвался на свободу, обрёл новое тело и теперь сеет повсюду смерть и разрушения.

Хотя великий мастер облёк всё это в метафоры, он передал содержание сна весьма условно; зная наклонности Ло Бинхэ и его способности в этой области, Шэнь Цинцю мог поручиться, что здесь не обошлось без множества более чем выразительных сцен[95]…

– Если двое видят один и тот же сон, это можно счесть удивительным совпадением, – начал великий мастер Уван. – Если же его одновременно видят несколько сотен людей, то это не объяснишь даже словом «чудо». К тому же содержание этого сна обычным не назовёшь: он был чересчур близок к реальности. Полагаю, проснувшись, все вы ощутили, что даже окружающая действительность не так ярка, как это видение.

Достигшие стадии «золота и киновари» тут же закивали – услышанное отозвалось в их сердцах неизжитым страхом. Кто-то с сомнением поинтересовался:

– А из-за чего, собственно, этот Тяньлан-цзюнь был заточён? Если он и вправду столь могущественен, как же с ним совладали в прошлом?

– Если уж об этом зашла речь, то всему виной месть за причинённое зло, – вздохнул великий мастер Учэнь. – Будь с нами глава дворца Хуаньхуа, кто знает, как он сетовал бы о содеянном?

– Глава дворца Хуаньхуа? – раздался из толпы потрясённый женский голос. – Как это может быть связано с Ло Бинхэ?

Звонкий и чарующий, он звучал подобно нежной песне иволги[96] – едва заслышав его, Шэнь Цинцю невольно покосился в ту сторону. Это была изящная, миловидная монашка из обители Тяньи.

Сложно сказать, которая именно, поскольку все эти сестрички в одинаковых одеяниях были словно бы отлиты в одной форме; стоя друг подле друга, они более всего напоминали три прекрасных лазоревых цветка.

Даже выражение их лиц было сходным, являя… радостное предвкушение. Да, определённо, радостное предвкушение.

Те самые похожие, как три капли воды, сестрички из оригинального гарема Бин-гэ – давно не виделись, цветики!

Прежде, узрев их воочию, Шэнь Цинцю преисполнился бы неизъяснимого восторга, ожидая, что перед ним вот-вот разыграется очередной эпизод амурных похождений главного героя. При этом он продолжал бы лицемерно поносить писанину Сян Тянь Да Фэйцзи. Но нынче…

В его уши проник еле различимый голос Ло Бинхэ, от которого за десятки ли разило уксусом:

– Учитель находит их привлекательными?

«Давай не будем об этом, а?» – мысленно взмолился Шэнь Цинцю, тотчас отводя взгляд от монашек. Учитывая, в какой винегрет нынче обратился сюжет, три сестрички, так и не удостоившись чести стать сосудами для демонической энергии Ло Бинхэ, даже не были знакомы с ним лично – и всё же по неведомой причине оживлялись, стоило кому-то упомянуть о Ло Бинхэ, ведь чем ещё могло объясняться написанное на их лицах предвкушение? Выходит, аура главного жеребца романа всё так же неукротима, как и прежде!

– Амита-фо, – вмешался великий мастер Уван. – Мой брат имел в виду главу дворца Хуаньхуа из предыдущего поколения. Тот, кого нынче именуют этим титулом, не заслуживает своего звания, присвоив его бесчестными методами.

При этих словах Ло Бинхэ приподнял бровь, пренебрежительно скривив губы.

– И всё же эти события напрямую связаны с дворцом Хуаньхуа, – продолжил Уван. – Несколько десятилетий назад у старого главы Дворца была старшая ученица по имени Су Сиянь.

Душа Шэнь Цинцю воспрянула в предвкушении: вот-вот приоткроется завеса над происхождением Ло Бинхэ!

– Славясь поистине выдающимися талантами, острым умом и отвагой, эта девушка обладала подлинными задатками лидера. Старый глава Дворца души не чаял в ученице, почитая её за драгоценную жемчужину на ладони[97]. Ничего удивительного, что именно её все негласно признавали за главу молодого поколения дворца Хуаньхуа. Куда бы ни направлялся старый глава, его непременно сопровождала Су Сиянь. Одним словом, он необычайно её ценил.

Перед глазами Шэнь Цинцю встал непрошеный образ старого главы Дворца, каким он видел его в Гробнице непревзойдённых – с осоловелым взглядом и стекающей по подбородку слюной, и он с негодованием подумал, что «драгоценная жемчужина» – не очень-то точное определение: скорее уж старый глава видел в ученице кусок сочного мясца, который приберегал для запретной трапезы[98].

Внутри Зала сокровищ великого героя стояла мёртвая тишина – по нему разносился лишь зычный голос великого мастера Увана.

– Однажды старый глава Дворца и Су Сиянь были призваны для усмирения демонических тварей. Их обратный путь во дворец Хуаньхуа проходил через старый город в нижнем течении реки Ло, в окрестностях которого окончательно распоясавшиеся демоны истребили почти всех жителей, и всё же, когда Су Сиянь обследовала город, её глазам предстала необычная картина: богато одетый молодой человек, обладающий незаурядной внешностью и изысканными манерами, в одиночестве сидел под ивой и пел, аккомпанируя себе на цине. Разумеется, такой человек не мог по случайности оказаться в подобном месте – не укрылось это и от Су Сиянь. Заведя с ним разговор, она тотчас поняла, что он не чета заурядным людям.