Чтение онлайн

Тот даже не поднял взгляда от стола:

– Ты о том бродячем мошеннике, что появился в нашем городе?

– Старейшина У Яньцзы – не мошенник! – принялся защищать его Шэнь Цзю.

Молодой господин Цю, нахмурившись, отложил кисть.

– Просто веди себя как подобает почтительному зятю, хорошо обращайся с моей младшей сестрой и живи себе тихой достойной жизнью – чего тебе ещё надобно? И почему ты всё время витаешь в этих нелепых фантазиях?

Помолчав, Шэнь Цзю внезапно стиснул зубы до скрежета:

– «Живи тихой жизнью, живи тихой жизнью»… А если такая жизнь мне вовсе и не нужна?

Тут-то молодой господин Цю наконец удостоил его взглядом. После этого он неожиданно пнул его под колени.

Шэнь Цзю ничком хлопнулся на пол. При виде этого Шэнь Цинцю невольно потёр собственные нетронутые лодыжки. Неужто эти двое всё это время так вот «ладили»?..

– Чему только я не научил тебя за эти годы, – ухмыльнулся молодой господин Цю, вставая с места, – однако в твоём представлении это не стоит даже дешёвых трюков этого мошенника.

Подняв измазанное в крови лицо, Шэнь Цзю усмехнулся с чувством собственного превосходства, которое прежде тщательно скрывал:

– Это никакие не трюки, а настоящие заклинательские техники бессмертных – простому смертному, как вы, только и остаётся утешать себя, именуя это мошенничеством!

Присев на корточки, молодой господин Цю запустил пятерню в волосы Шэнь Цзю и с обманчивой мягкостью переспросил:

– Заклинательские техники бессмертных, говоришь? Неужто такая низкая тварь, как ты, взаправду помышляет о бессмертии?

Шэнь Цзю попытался было вывернуться из-под его руки, но молодой господин Цю неторопливо похлопал его по лбу, издевательски улыбаясь:

– Тебя человеком-то можно назвать с натяжкой, куда уж тебе до бессмертного!

Шэнь Цзю молчал, не шевелясь. Решив, что сломил его сопротивление, молодой господин Цю ослабил захват.

– Что плохого в том, чтобы смиренно прожить обычную добропорядочную жизнь, выполняя свой долг? – вновь посерьёзнев, прочувствованно произнёс он. – Тебе ведь уже сравнялось пятнадцать – ты уже далеко не ребёнок и даже собираешься жениться. Ты уже давно упустил подходящее время для совершенствования – чего же ты хочешь добиться? Бросишься вслед за этим мошенником очертя голову – а он, может, ещё и не захочет принять тебя!

Шэнь Цинцю ясно как никогда понимал, что этими словами молодой господин Цю только что подписал себе смертный приговор.

Всем, что по-настоящему волновало оригинального Шэнь Цинцю в этой жизни, были его успехи на стезе совершенствования, и единственное, чего он не мог вынести, – это чтобы кто-либо превосходил его на этом пути или тем более допускал презрительные суждения о его способностях, иначе с чего бы ему преисполниться безумной зависти и ненависти к несчастному Ло Бинхэ; а этот парень вот так бросает ему в лицо, что у него попросту нет никаких шансов!

Внезапно Шэнь Цзю схватил со стола камень для растирания туши и запустил им в молодого господина Цю. Шэнь Цинцю, которому почудилось, будто камень летит прямиком в него, невольно отклонился.

Разумеется, это метательное орудие не поразило его, не коснулось оно и молодого господина Цю, однако оставило картинную дугу чернильных брызг на подоле его драгоценного расшитого одеяния. Переменившись в лице, он выкрикнул:

– Твоё счастье, что ты нравишься Тан-эр, – это благословение, дарованное тебе за заслуги в прошлых жизнях! Да если бы не наша семья, ты бы так и остался нищим попрошайкой, пробавляющимся мелким мошенничеством! Чего тебе ещё надо, когда здесь ты не знаешь нужды ни в еде, ни в одежде – тебя даже чтению и письму обучили! И кто, скажи-ка, даровал всё это собаке, недостойной называться человеком? – С этими словами он залепил Шэнь Цзю такую затрещину, что его голова вновь ударилась об пол. – Тебе не ведомо, что такое благодарность!

Казалось, Шэнь Цзю и сам обезумел от гнева, позабыв об осторожности.

– Я – человек! За что мне быть благодарным такой скотине, как ты? – яростно выплюнул он.

Вот уж воистину мужество, достойное лучшего применения!

Схватив его за горло, молодой господин Цю пришпилил его к стене:

– Я-то думал, что за последние несколько лет ты наконец взялся за ум, но выходит, что из грязи и впрямь стены не слепишь[128]!

На белой стене висел драгоценный меч – когда Шэнь Цзю врезался в него спиной, он свалился наземь. Осев на пол, юноша схватился за рукоять. Повинуясь отчаянному порыву, он трясущимися руками сжал меч и направил остриё на молодого господина Цю, глаза которого налились кровью от гнева.

Всё ещё не в силах поверить, что Шэнь Цзю способен наставить на него оружие, он насмешливо бросил, указывая на него пальцем:

– Ишь как раздухарился – чай, даже кости зудят?

С этими словами он вновь сделал шаг к Шэнь Цзю – видно было, что в том от страха едва душа держится.

– Не подходи! – выкрикнул он.

– Никчёмное отродье! – не унимался господин Цю. – Ты…

Больше он ничего не успел сказать.

Медленно опустив голову, он уставился на торчащий из живота меч.

На лице молодого господина Цю всё ещё было написано изумление, смешанное с неверием, когда Шэнь Цзю одним движением выдернул меч.

Охваченный противоречивыми чувствами Шэнь Цинцю, словно заворожённый, наблюдал за этим кровопролитием.

Вашу, вашу, вашу мать, да это ж настоящий стрим с убийством!

За считаные секунды всё встало с ног на голову: не успели персонажи его воспоминаний обменяться и парой фраз, как началась та самая резня!

Шэнь Цзю словно в трансе глядел на дело собственных рук. Зажав рану ладонью, разъярившийся молодой господин Цю отобрал у него меч и, ударом ноги повалив юношу на пол, заорал:

– Эй, кто-нибудь, сюда!

Шэнь Цзю, не теряя времени, рванулся к нему и схватил за горло. Пока они боролись, в комнату вбежало несколько слуг семьи Цю. При виде того, что творится в кабинете, они закричали что было мочи. Охваченный паникой Шэнь Цзю прибег к какому-то неизвестному приёму, и, вырвавшись из рук молодого господина Цю, меч пронзил грудь слуг, одного за другим.

Обернувшись, он узрел молодого господина Цю: тот, шатаясь, приближался к нему, собираясь вцепиться ему в волосы окровавленными руками. Шэнь Цзю ударил вновь, на сей раз пробив лёгкое.

Снова и снова, в полную силу – Шэнь Цзю вонзил в него меч не менее полусотни раз, удары становились всё более жестокими, а лицо – всё свирепее. Он не успокоился, пока не превратил лежащее перед ним бездыханное тело в кровавое месиво, и лишь тогда остановился, задыхаясь.

Должно быть, это было первое убийство Шэнь Цзю – и определённо первое совершённое с помощью духовной энергии.

Наблюдавший за ним от начала до конца Шэнь Цинцю застыл в немом ужасе.

Первый раз – и со столь зверской жестокостью!