Чтение онлайн

– Что с тобой приключилось?

Лишь тогда Шэнь Цинцю заметил, что он тут не один.

По всей видимости, он всё ещё находился во сне.

Более того, эта пещера также показалась ему смутно знакомой – и неспроста, ведь именно здесь они встретились с Мэнмо в виде клубов чёрного тумана, когда Шэнь Цинцю впервые угодил в Царство снов.

И верно – рядом с ним стоял Мэнмо собственной персоной.

Кое-как совладав с собой, Шэнь Цинцю спросил:

– Как я здесь оказался?

– Ты был втянут в невероятно могущественное сновидение – твой изначальный дух едва не порвало в клочья. Этот старик пытался вмешаться, но у него не выходило проникнуть туда; однако он не оставлял попыток, пока они внезапно не увенчались успехом – тогда-то этот старик заодно затащил тебя в пределы своего барьера.

Прежде у Шэнь Цинцю складывалось впечатление, что Мэнмо не слишком-то к нему расположен, – однако, когда он попал в беду, именно старый демон не пожалел усилий, чтобы вытащить его «заодно».

– Старейшина и впрямь оказал мне неоценимую помощь, – искренне поблагодарил его поражённый в самое сердце Шэнь Цинцю.

– Нет нужды меня благодарить, – фыркнул Мэнмо. – Просто ты порядком удивил этого старика, в одиночку продержавшись в Гробнице непревзойдённых, пока малец не очнулся. Ты тогда немало для него сделал, а помогать ему значит подсобить и этому старику.

Образ агонии от оторванных конечностей настолько сильно впечатался в мозг Шэнь Цинцю, что одно звучание имени Ло Бинхэ вызвало в его сознании отголоски боли. Поневоле схватившись за правое плечо, он был вынужден сделать несколько глубоких вдохов, чтобы голос не дрожал при его упоминании:

– А где же сам Ло Бинхэ?

Ведь, строго говоря, именно он отличался особым пристрастием к затаскиванию учителя в своё Царство снов: стоило Шэнь Цинцю задремать, и Ло Бинхэ тут же являлся, чтобы вновь докучать ему. И всё же на сей раз Мэнмо вопреки ожиданиям обошёл Ло Бинхэ, собственноручно затащив Шэнь Цинцю в свой барьер.

Казалось, этот простой вопрос вывел старого демона из себя.

– Мне-то откуда знать? С тех пор, как этот сопляк освоил мои заклинательские техники, мне в его Царство снов путь закрыт. В этом мире его сны и помыслы покорны лишь ему одному – тут уж мне ничего не поделать.

Шэнь Цинцю чувствовал, что, если немедленно не увидит своего послушного и любящего Ло Бинхэ, его конечности всякий раз будет прошивать боль при одних звуках его имени. Почему бы его нежному белому цветочку наконец не явиться, чтобы скормить ему болеутоляющее в виде своего заботливого взгляда?!

Скосив глаза на посеревшее лицо и побелевшие губы Шэнь Цинцю, Мэнмо посерьёзнел.

– Да явится твой мозгляк, к чему так изводить себя? А ведь раньше ты, помнится, делал всё возможное, чтобы держаться от него подальше.

«Неужто он пытается меня утешить?» – подумал Шэнь Цинцю, глядя на скроившего равнодушную мину Мэнмо.

Немного расслабившись, он поудобнее устроился на земле.

– Старейшина Мэнмо, – мгновение спустя припомнил он, – тогда, в Гробнице непревзойдённых, я и впрямь потащил Ло Бинхэ на восток, следуя вашему совету, и по пути повстречал двоих – старика и женщину. Я хотел спросить, вы не…

Помнится, Цю Хайтан упала в обморок, а очнувшись, будто внезапно обезумела и ударилась в паническое бегство. Тогда Шэнь Цинцю не без оснований заподозрил, что причиной тому стало пережитое ею в Царстве снов. Ло Бинхэ также пребывал в отключке, причём его голова полыхала, словно раскалённые угли, так что ему явно было не до того, чтобы вторгаться в сон Цю Хайтан. Оставалось предположить, что этот трюк с её сном провернул сам старейшина Мэнмо.

Он не ошибся – подёргивая себя за бороду, демон признал:

– Этот старик в самом деле прибег к небольшой хитрости. – Несмотря на ложную скромность, коей были пропитаны его слова, тон Мэнмо прямо-таки сочился самодовольством.

– И что же вы ей показали? – не удержался от вопроса Шэнь Цинцю.

Вообще-то, он догадывался, что, скорее всего, Мэнмо воспользовался излюбленным методом разрушения сознания, продемонстрировав Цю Хайтан её самые тёмные и мучительные воспоминания – и логично было предположить, что там не обошлось без уничтожения семейства Цю.

Однако и тут что-то не сходилось: ведь тогда, едва открыв глаза и узрев Шэнь Цинцю, она должна была, преисполнившись первозданной ненависти, понаделать в нем пару сотен дыр своим мечом – почему же вместо этого она с отчаянными криками и рыданиями бросилась прочь?

– Я не стал показывать ей её воспоминания, – отозвался Мэнмо, явно догадываясь о его сомнениях. – Взамен этого я показал ей твои.

Шэнь Цинцю осенило: это были те самые осколки памяти Шэнь Цзю, что сохранились в его теле!

Его давно уже мучила упомянутая Сян Тянь Да Фэйцзи предыстория Шэнь Цинцю, которую тот так и не воплотил в виде приличной сюжетной линии, так что он спросил:

– Могу я попросить старейшину показать их и мне тоже?

Мэнмо наградил его мимолётным взглядом, однако вместо того, чтобы спрашивать, зачем Шэнь Цинцю понадобилось пересматривать собственные воспоминания, старый демон поинтересовался:

– Значит, ты и впрямь ничего не помнишь?

– Верно, – кивнул Шэнь Цинцю, мысленно приготовившись изложить целую историю о том, как он потерял память в результате искажения ци.

Сказать по правде, утрата воспоминаний в результате чего-то вроде искажения ци крайне маловероятна, но против всех ожиданий вместо расспросов Мэнмо ограничился фразой:

– Некоторые вещи в самом деле лучше не помнить.

– Однако я нижайше прошу старейшину о помощи.

– Ты действительно хочешь это увидеть? – переспросил демон.

Шэнь Цинцю закивал, и тогда Мэнмо потянулся к нему и прижал палец ко лбу:

– Закрой глаза. Можешь открывать их, когда я уберу руку.

Шэнь Цинцю покорно смежил веки.

– Твои воспоминания сильно повреждены и постоянно скачут с одного на другое, – вновь заговорил Мэнмо. – Из-за этого они утратили связность. Тебе также могут попадаться люди с размытыми лицами. Причина этого кроется в твоём подсознании.

Иными словами, он хотел сказать: «Если вылезут баги, то знай, что виной тому косяки в твоих исходниках, а не мои заклинательские техники».

Мысленно досчитав до десяти, Шэнь Цинцю почувствовал, как давление на лоб ослабло, и открыл глаза. Перед ним на коленях стоял тощий простоволосый паренёк, связанный пеньковой верёвкой.