Чтение онлайн

Минуты складывались в часы. Я погружался глубже, расширяя восприятие через «Единение с Лесом», позволяя потоку информации от окружающей природы втекать в сознание размеренным ручейком.

Белка перескочила с ветки на ветку в тридцати шагах к востоку. Жук-древоточец проложил новый ход в коре мёртвого ясеня за ручьём. Корни вяза протянулись ещё на полпальца глубже, нащупав жилу насыщенной глины, которую я закопал на прошлой неделе.

Но вскоре я ощутил покалывание на коже. Очень недоброе.

Ворсинки на предплечьях встали дыбом, словно по ним провели магнитом. Волна прошла от кончиков пальцев до затылка и вернулась обратно, лёгкая, но настойчивая. Усиленные Чувства вспыхнули без команды, выдернув меня из глубокой медитации на поверхность сознания, как рыбу из воды.

Что-то нарушило привычный ритм леса.

Я открыл глаза, не шевелясь. Корни вяза под ладонями пульсировали иначе, быстрее, тревожнее, словно дерево пыталось передать предупреждение на единственном доступном ему языке. Воздух вокруг загустел, медовый аромат стал резче, перебиваясь чем-то кислым и горячим, запахом расплавленного металла.

Потом я услышал скрежет.

Звук шёл с юго-запада, оттуда, где чащоба подступала к лощине стеной из переплетённых стволов и колючего кустарника. Множественный, царапающий, будто сотни мелких лезвий одновременно скребли по камню. Он нарастал равномерно, без рывков, заполняя пространство между деревьями монотонным шелестящим гулом, от которого сводило зубы.

Я вскочил, разворачиваясь к источнику звука, и рука сама метнулась к ножу на поясе.

Из-за деревьев выплыло облако.

Живое, тёмное, вытянутое горизонтально, как грозовая туча, опустившаяся на уровень крон. Оно двигалось плотной массой, переливаясь изнутри металлическим блеском, тускло-бронзовым и сизым, когда отдельные его элементы ловили лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь листву.

Каждый из этих элементов был насекомым, размером с фалангу большого пальца, с вытянутым сегментированным телом, парой жёстких крыльев и челюстями, которые открывались и закрывались в непрерывном ритме. Именно эти челюсти порождали скрежет, тысячи пар хитиновых жвал, перемалывающих воздух и всё, что в нём оказывалось.

Рой двигался целенаправленно, единым организмом, и его курс был очевиден. Прямо на Чёрный вяз.

Система развернула панель прежде, чем я успел сформулировать мысленный запрос:

Объект: Мановая Саранча (рой).

Ранг: 3 (коллективный).

Тип: Мана-зверь, паразитический.

Особенности: Питается растениями с высокой концентрацией маны. Приоритетные цели — древние деревья, узловые точки Лей-линий, магические сады. Индивидуальные особи безвредны, однако рой способен генерировать коллективное поведение.

Уровень угрозы: Высокий (для растительных объектов). Средний (для живых существ).

Воздух перед вязом вспыхнул.

Я отшатнулся, прикрывая лицо рукой, когда между мной и деревом возникло искажение, похожее на тепловую дымку над раскалённой скалой. Контуры ствола за ним расплылись, изогнулись, и я понял, что смотрю на защитный барьер. Полупрозрачная сфера, едва различимая глазом, окутала вяз от корней до нижних ветвей, плотная, тугая, похожая на мыльный пузырь из сгущённого пространства.

Вяз защищался.

Древнее дерево, простоявшее на пересечении Лей-линий восемьсот лет, обладало собственной оборонительной магией. Мана, накопленная веками, вливалась в барьер, подпитывая его изнутри, и воздух внутри сферы дрожал от концентрации энергии.

Рой достиг барьера и обрушился на него неостановимой волной.

Тысячи насекомых впились в полупрозрачную поверхность одновременно, их челюсти заработали с утроенной скоростью, и скрежет перешёл в пронзительный визг, от которого в висках закололо. Хитиновые жвалы скребли по барьеру, оставляя на нём мерцающие борозды, и каждая борозда расплывалась сетью трещин, которые разбегались по поверхности, как лёд под ударом молотка.

Барьер трещал резким, сухим хрустом, похожим на звук лопающегося стекла. Сфера пульсировала, сжимаясь и расширяясь в лихорадочном ритме, и с каждым циклом свечение тускнело. Вяз питал её всей доступной маной, но рой был слишком упорен, и каждая секунда приближала момент, когда защита рухнет.

Нужно было действовать.

Котомка лежала у корней, там, где я оставил её перед медитацией. Руки нашли знакомые карманы вслепую, пальцы сомкнулись на глиняном пузырьке с мазью из огневки и мешочке с порошком полыни. Два ингредиента, которые в сочетании давали густой едкий дым, какой должен отпугнуть насекомых в радиусе двадцати метров.

Я вытряхнул порошок полыни на плоский камень, выдавил сверху мазь из огневки и высек искру кресалом. Огонь лизнул смесь, и она вспыхнула с шипением, выбросив вверх столб серо-жёлтого дыма, густого и тяжёлого, растекающегося по земле волной.

Я выдернул из котомки тряпку и прижал к лицу, завязав узлом на затылке. Импровизированная маска пропускала воздух, но задерживала взвесь.

Дым окутал передний край роя, и эффект проявился мгновенно. Насекомые, оказавшиеся в облаке, начали терять координацию, их полёт из прямолинейного стал хаотичным, крылья сбились с ритма, тела закрутились в воздухе и посыпались на землю, стуча хитиновыми панцирями по камням и корням. Глухой дробный перестук, будто горсть гороха, высыпанная на жестяной поднос.

Передняя треть роя развалилась за полминуты, осыпавшись вокруг меня ковром из подёргивающихся тел. Я подбросил в костерок ещё порошка и огневки, наращивая концентрацию, и дым стал плотнее, более едким, поднимаясь к кронам деревьев расширяющимся конусом.

Рой отреагировал.

Оставшиеся две трети массы перестали атаковать барьер и сгруппировались, стягиваясь в плотный клубок, который повис в воздухе метрах в пяти над землёй. Насекомые внутри него двигались с пугающей синхронностью, перестраивая формацию, и я наблюдал, как тёмная масса меняет очертания, вытягиваясь вертикально.

Голова оформилась первой, округлый нарост из тысяч тел, слипшихся в единую поверхность. Затем обозначились плечи, широкие и угловатые, торс, массивный и бесформенный, руки, длинные, свисающие ниже колен. Ноги проступили последними, толстые столбы, упёршиеся в землю и оставившие во мху глубокие вмятины.

Передо мной стояла фигура в человеческий рост, составленная из живой массы металлически поблёскивающих насекомых. Сквозь щели между телами пробивался тусклый бронзовый свет, пульсирующий в такт движению челюстей, которые продолжали работать даже в этой форме. Скрежет стал глубже, басовитее, похожий на утробный рокот механизма.