Чтение онлайн

Мы молчали, слушая водопад, который журчал в наступающих сумерках ровно и непрерывно, будто рассказывал историю, у которой нет ни начала, ни конца. Свет менялся, золото уступало меди, медь переходила в серебро, и озеро отражало облака, подсвеченные снизу последним закатным заревом.

Луна поднялась с валуна. Посмотрела на меня, и я видел, как она собирается с духом, как слова формируются на губах и тут же отступают, уступая место чему-то более простому и честному.

Она шагнула вперёд и обняла меня.

Руки легли на плечи, ладони прижались к лопаткам. Она была чуть ниже меня. Тёмные волосы пахли лавандой и лесом, тем самым запахом, который преследовал меня с того дня, когда я нашёл синий платок на ветке.

Объятие длилось два удара сердца, может, три. Потом она отстранилась, приподнялась и коснулась губами моей щеки, легко и быстро, как крыло бабочки задевает лист.

— Удачи, лесной дух, — прошептала она, отступая. В серо-зелёных глазах блестела влага, которую она смахнула тыльной стороной ладони с небрежностью, за которой пряталось что-то очень настоящее. — Береги себя.

Она развернулась и пошла к тропе, ведущей к лагерю. Звёздный Венец она прижимала к груди левой рукой, правая покачивалась свободно, в такт шагам. Тёмный хвост волос мелькнул между стволами, потом исчез за поворотом тропы, и лес сомкнулся за ней, тихий и равнодушный, как будто ничего не произошло.

Щека горела.

Я стоял у озера, пока последний свет не угас за вершинами холмов. Монета лежала в кармане, тёплая от моего тела, и где-то на границе восприятия её отголосок магии пульсировал медленным ритмом.

К руинам я вернулся через два дня, на рассвете, когда роса ещё серебрила мох и паутину на кустарнике.

Шёл один. Торн был в лесу, занимался своими делами. Лук Борга покачивался за спиной, колчан полон, нож на поясе, мешочек с мазями в кармане. Стандартная экипировка для вылазки, ничего лишнего, ничего забытого.

Берёзу я нашёл по памяти, обогнул замшелый валун с рыжим пятном лишайника и вышел к стене, проступавшей сквозь зелёный ковёр растительности. Руины выглядели так же, как в первую нашу встречу: молчаливый камень, полуобрушенная крыша, тёмный провал входа.

Я присел у стены, вслушиваясь. Усиленные Чувства развернулись на полную мощность. Слух вылавливал каждый шорох, каждый хруст ветки в окрестных зарослях. Обоняние фильтровало запахи, отделяя влажный камень от прелой листвы и грибной сырости, поднимающейся откуда-то снизу.

Ни маны, ни угрозы. Ничего, кроме старого камня, поглощённого лесом.

Я достал из котомки масляный фонарь, высек огонь кресалом и зажёг фитиль. Тёплый свет разлился по каменной кладке, выхватив из полумрака детали, которые невозможно было разглядеть снаружи: полустёршийся орнамент на притолоке входа, желобок для стока воды вдоль основания стены, остатки металлических петель на дверном проёме, давно потерявшие створку.

Я шагнул внутрь.

Коридор оказался коротким, метров пять, с низким потолком, который заставлял пригибаться. Пол был земляным, утоптанным когда-то тысячами ног, а теперь покрытым тонким слоем пыли и крошки. Стены, сложенные из того же серого камня, были гладкими на ощупь, без трещин или сколов. Строители явно знали своё дело.

За коридором открылось помещение. Невысокое, квадратное, со стороной примерно в четыре шага. Потолок просел в одном углу, и сквозь щель между камнями пробивался корень дерева, толстый и корявый, свисающий в пустоту.

На полу лежали обломки каменных плит, когда-то покрывавших пол ровным мозаичным узором. По стенам тянулись остатки полок, выдолбленных в камне, пустые и пыльные.

Я обошёл комнату по периметру, водя фонарём вдоль стен. Ни ловушек, ни следов магии. Система молчала, не подсвечивая ничего опасного. Просто пустое помещение, из которого давным-давно вынесли всё, что представляло ценность.

Из первой комнаты вёл проход во вторую, поменьше, с полуобвалившимся потолком. За ней виднелась третья, от которой остались только две стены и груда щебня. Дальше проход был завален окончательно.

Обычные развалины. Остатки чего-то, что когда-то было жилым, может, заставой на лесной тропе, может, хижиной отшельника, построившего себе каменный дом посреди чащи. Лес медленно поглощал его, прорастая корнями сквозь кладку, засыпая листвой и землёй, и через пару столетий от строения не останется ничего, кроме россыпи камней под слоем мха.

Я вернулся к входу, загасил фонарь и присел на корточки у стены, давая глазам привыкнуть к дневному свету. Разочарование было лёгким, привычным; в прошлой жизни я находил десятки заброшенных строений в тайге, от зимовий староверов до полуразрушенных бараков незаконных лесозаготовителей. Большинство оказывались пустыми, лишёнными всего, что имело бы значение.

Тихий звук справа от входа я уловил не сразу. Скорее, почувствовал, чем услышал.

Между двумя камнями, в расщелине у обвалившегося края кладки, лежала лиса. Рыжая шкурка была тусклой, свалявшейся от пыли и грязи, хвост, обычно пушистый, повис мокрой сосулькой. Молодая, небольшая, из тех, что водились на окраинах Предела и обычно избегали людей.

Её правая задняя лапа была зажата.

Я присмотрелся внимательнее. Камень, сместившийся при обвале потолка, придавил конечность между двумя плитами. Лиса не дёргалась, не рвалась — лежала, прижав уши к голове, и только изредка издавала тихий сиплый скулёж, едва слышный, будто горло давно отказало.

Морда была сухой, нос потрескался, шерсть вокруг глаз слиплась. По впалым бокам и тому, как проступали рёбра сквозь тусклый мех, было видно — зверёк пролежал тут не меньше двух суток. Без воды, без еды. Своё она уже откричала, охрипла и теперь просто ждала. Её глаза, рыжевато-золотые, с вертикальными зрачками, смотрели на меня, ожидая, что я закончу ее страдания.

Система мигнула мягким голубоватым контуром:

Объект: Лесная лиса (молодая самка).

Ранг: Нет (не пробуждённая).

Состояние: Испугана, частичная травма правой задней конечности. Перелома нет, мягкие ткани повреждены.

Я опустился на одно колено, медленно, без резких движений. Лиса зашипела, обнажая мелкие зубы, но рваться не стала, видимо, поняла, что это бесполезно. Я протянул руку, остановив её в ладони от её морды, позволяя зверьку привыкнуть к запаху.

— Тихо, рыжая. Сейчас вытащу.

Камень, зажавший лапу, был тяжёлым, с острыми краями. Я обхватил его обеими руками, упёрся ногами в пол и потянул вверх, медленно, чтобы не дёрнуть лапу. Плита поддалась с влажным скрежетом, поползла в сторону, и лиса выдернула конечность, тут же отпрыгнув на три шага и припав к земле, глядя на меня исподлобья.