Чтение онлайн

Гюнтер нахмурился.

— Как упрямый мул?

— Вроде того. Когда это произойдёт — не пытайся пробить силой, зови меня. Я приду и волью Магму и это успокоит его, сделает податливым.

Мастер медленно кивнул.

— Понял. Как почувствую, что идёт не так — сразу кричу.

— Именно.

— Я оставил твой слиток у тебя, — добавил Гюнтер. — Лежит на верстаке.

— Спасибо.

Развернулся и направился к своей мастерской, когда услышал, как в Ротонде открылась дверь.

Вышел из ниши Гюнтера в Ротонду.

Возле большого стола стоял Ориан.

Алхимик выглядел ещё хуже, чем когда видел его в тронном зале, среди толпы. Глаза, и без того глубоко посаженные, превратились в тёмные провалы, окружённые тенями бессонницы. «Вечный Сон» всё ещё брал своё.

Ориан стоял, сложив руки за спиной — поза, которую помнил ещё по Вересковому Оплоту. Серафина стояла рядом, скрестив руки на груди — лицо было непроницаемым, но я уловил напряжение.

— Мастер Кай, — произнёс Ориан, слегка склонив голову в приветствии. Голос был хриплым, будто тот недавно кашлял. — Или теперь следует говорить «господин главный мастер»?

В голосе не было яда, только лёгкая ирония.

— Удивлён, — продолжил алхимик, — тому, как стремительно вы взлетели в социальной иерархии этого места. Когда виделись в последний раз в Оплоте, вы были подмастерьем, которого я… хм… не слишком высоко ценил, а теперь…

Мужчина обвёл взглядом Ротонду — полированные стены, стеллажи с редкими реагентами, мерцающий клинок на столе.

— Теперь вы командуете мастерами, которые старше вас в три раза. Любопытная траектория.

Я подошёл ближе, остановившись по другую сторону стола.

— Для меня это не важно, — ответил ровно. — Титулы, иерархия… Чем выше взлетаешь, тем больнее падать. А сейчас, когда мы все на пороге одной угрозы, это вообще не имеет значения.

Ориан медленно кивнул.

— Разумно. Очень разумно.

Помолчал.

— Леди Серафина объяснила мне ситуацию — зачарование против Скверны.

Алхимик повернулся к столу, где лежал «Кирин», и склонился над клинком, не касаясь. Тёмные глаза изучали мерцающий металл с профессиональным интересом.

— Впечатляет, — пробормотал себе под нос. — Душа зверя внутри сплава. Руна Кеназ. Живая структура…

Выпрямился и повернулся к Серафине.

— Расскажите подробнее о проблеме с вашим зачарованием, леди.

Серафина сделала шаг вперёд. Впервые увидел на её лице что-то похожее на неуверенность.

— Моя специализация — абсорбция, — начала она. — Зачарование «Голодный Мох», которое вы использовали на гвизармах в Оплоте, работает через впитывание. Руны создают в металле микроканалы, которые при контакте с кровью врага втягивают его жизненную силу и преобразуют в разрушительную энергию.

Леди указала на клинок.

— Против обычных тварей — Падальщиков, Жнецов, этого достаточно. Алхимическое масло служит катализатором, запускающим реакцию.

Замолчала, нахмурившись.

— Но Мать Глубин — не обычная тварь, а воплощённая Скверна. У неё нет крови в нашем понимании, нет жизненной силы, которую можно впитать, она сама — это пустота, которая поглощает.

Серафина покачала головой.

— Если нанесу обычное зачарование на этот клинок, оно просто не сработает. Руны будут искать жизненную силу, чтобы поглотить её, но не найдут, а Скверна… Скверна может обратить зачарование против нас — использовать каналы, чтобы влить свою сущность в клинок, отравить его.

Ориан слушал, медленно кивая. Когда Серафина закончила, тот отошёл от стола и начал прохаживаться по Ротонде неспешно и задумчиво, как профессор, обдумывающий сложную теорему.

Молчание затягивалось.

— Время, — напомнил я, чувствуя, как нетерпение царапает изнутри. — У нас нет времени на паузы.

Ориан остановился и повернулся ко мне, губы изогнулись в тонкой улыбке — не злой, но и не дружелюбной.

— Если сильно торопиться, мастер Кай, можно сделать большую глупость. — Голос стал мягче, почти вкрадчивым. — А глупость в нашем деле означает смерть.

Мужчина снова двинулся вдоль стеллажей, пальцы скользили по корешкам свитков.

— Зачарование, которое я использовал против падальщиков сработало, но против Матери Глубин оно будет каплей в море — все равно, что выпить океан ложкой.

Ориан остановился у ниши, за окном в глубине бушевала метель.

— Однако есть другой путь.

Он повернулся к нам — лицо в тени, глаза поблёскивали.

— Мать Глубин жаждет жизни. Это её природа — поглощать, пожирать, включать в себя всё живое. Но что, если использовать эту жажду против неё самой?

Алхимик сделал паузу, будто наслаждаясь нашим вниманием.

— Что, если клинок… предложит ей жизнь? Пульсирующую жизненную силу? Не как приманку, а как яд?

Серафина нахмурилась.

— Объясните.

Ориан медленно вернулся к столу.

— Зачарование, которое я предлагаю, называется «Жертвенный Пульс». Древняя техника, почти забытая. Тёмная, да, — мужчина бросил взгляд на Серафину, — но эффективная.

Алхимик положил ладонь на стол рядом с клинком.

— Принцип таков: при первом проникновении клинка в плоть твари зачарование активируется. Оно… одалживает часть жизненной силы носителя — примерно половину резерва Ци.

Для воина в разгар боя — это разница между победой и поражением.

— Одолженная сила преобразуется, — продолжил Ориан. — Проходит через рунный контур и становится концентрированной жизнью, которая для Матери Глубин — как кислота для плоти.

Он щёлкнул пальцами.

— Тварь почувствует эту силу, потянется к ней, как голодный зверь к мясу, и в тот момент, когда попытается поглотить…

Ориан оскалился — выражение, которое на изможденном лице выглядело почти жутким.

— … сила взорвётся изнутри, выжжет всё на своём пути — уничтожит ткани, повредит ядро.

Мужчина выпрямился.

— Демоническая Ци, которой я владею, служит мостом — связующим звеном между жизнью и не-жизнью. Без неё преобразование невозможно.

Я переваривал услышанное.

— Эта заимствованная сила… — начал медленно. — Она вернётся к носителю после удара?

Ориан покачал головой.

— На это потребуется время. Тело восстановит потерянную энергию естественным путём — часы, может быть, дни. Зависит от силы практика.

Алхимик коснулся своей груди.

— Это работает так же, как сработало со мной после заклятия «Вечного Сна». Я до сих пор не до конца пришёл в себя, но это не смертельно — силы вернутся.