Чтение онлайн

Попытался сжать кулак — пальцы дрожали, слабые, как у ребёнка. На коже виднелись следы ожогов, где плоть регенерировала слишком быстро.

— Живой… — прохрипел тихо. — Значит, опять не дошёл.

Лежал, глядя в низкий потолок. Здесь не было окон — о времени суток можно судить только по уровню масла в лампах.

Попытался сесть. Плохая идея — мир накренился, а к горлу подкатил ком. В животе была пустота — Внутренний Горн молчал. Искал перед глазами интерфейс — строчки появились, но были тусклыми, будто села батарея.

[СИСТЕМА: Перезагрузка после критического сбоя…]

[Текущее состояние: «Истощение Источника» [Целостность меридианов: 14% (Критически хрупкое)]

[Блокировка активных навыков: АКТИВНА.]

[Рекомендация: Полный покой. Любая активация Внутреннего Горна приведет к необратимому разрушению Ядра.]

Снаружи послышались шаги — уверенная, хоть и шаткая поступь. Дверь снова открылась — на пороге стоял Ориан.

Мантия висела на нём мешком, а лысая голова блестела от нездоровой испарины. Мужчина не поздоровался, подошёл к кровати, отпихнул ногой упавший таз и навис надо мной. Пальцы бесцеремонно оттянули веко.

— Мы… победили? — прохрипел я, горло горело.

Ориан посмотрел с интересом.

— «Мы»? — переспросил тот с кривой усмешкой. — Ты лежишь в луже собственной мочи и пота. Сжёг себя изнутри так, что любой нормальный практик уже превратился бы в кусок обугленного мяса. По всем законам алхимии, твои внутренности должны были свариться, а кровь испариться, оставив сухой порошок. А ты спрашиваешь о победе?

— Йорн… —я попытался схватить мужину за рукав, но пальцы соскользнули. Слабость была унизительной. — Что с Йорном? Что с Замком?

Алхимик перехватил мою руку, хватка была железной. Он надавил на точку пульса на запястье, заставив зашипеть от боли.

— Ещё один такой всплеск эмоций, и твои меридианы лопнут, как перетянутые струны, и тогда я зря потратил на тебя три флакона «Слез Феникса» и неделю своей жизни.

Мужик отпустил мою руку, и та упала на простыню.

— Лежи смирно. Барону ты нужен живым, пока что.

— Какому Барону? — успел спросить я.

Ориан не ответил, достал из складок мантии пузырёк с зеленоватой жижей и поднёс к моим губам.

— Вопросы оставь для тех, кому платят за ответы. Мне платят за то, чтобы твоё сердце билось, а не за то, чтобы утешать твое эго. Пей.

Я сжал зубы.

— Я не буду пить эту дрянь, мне нужно встать, мне нужно в кузню, пока…

— Пей, идиот, — беззлобно, но твёрдо сказал Ориан. — Это блокиратор сознания с регенеративным эффектом. Если не уснёшь сейчас, боль от восстановления каналов сведёт с ума, а мне надоело вытирать пену с твоего рта.

Мужчина влил зелье насильно, зажав нос.

Горечь обожгла язык — вкус похож на смесь полыни и гнилых яблок. Мир тут же поплыл, каменные стены стали мягкими, лицо Ориана вытянулось и растворилось в тумане.

Последнее, что услышал перед тем, как провалиться в чёрную яму, был его тихий голос:

— Спи, кузнец, проснёшься в новом мире. Если он тебе понравится…

Дальше время потеряло текстуру, дни слились в кашу. Я то выныривал на поверхность сознания, то снова уходил на дно.

Пробуждение. Тупая боль в теле, словно пропустили через камнедробилку. Сиделка кормила с ложки, не смотря в глаза — её рука дрожала. Когда я случайно коснулся её пальцев, пытаясь перехватить ложку, женщина отдёрнула руку, будто я был раскалённым утюгом. Ничего не сказала, быстрее запихала в меня кашу и убежала, бормоча что-то себе под нос. Очевидно, боялась меня, и я не понимал почему.

Кошмары без картинок. Жар. Холод. Звук ломающейся стали. Крик Йорна, который обрывается на высокой ноте.

Пробуждение.

Ориан приходил ещё несколько раз и больше не разговаривал. Просто вливал зелья, проверял что-то и уходил.

Проснулся от того, что где-то капала вода. Звук раздражал, но был настоящим. Я понял, что голова больше не кружится. Туман в мыслях рассеялся, оставив ясность.

Поднял руку к лицу — кожа была новой, как у младенца. Шрамы от ожогов затянулись, оставив бледные узоры. Попробовал сжать кулак — мышцы отозвались неохотно, но слушались. Пальцы сжались, сминая ткань одеяла.

[СИСТЕМА: Целостность каналов восстановлена до 32%.]

[Снят статус «Критическая угроза жизни».]

[Режим восстановления: Пассивный.]

Я всё ещё слаб, но жив. Сел на кровати, спустил ноги на каменный пол. Голова закружилась, вцепившись в край матраса.

Липкая тишина — ни звуков горна, ни шума города, но слух, обострённый днями в тишине, уловил звуки из коридора.

Тяжёлые шаги, скрип кожи, лязг металла о металл — ножны ударились о поножи. Солдаты — не один человек, а двое или даже четверо — слышал их дыхание, и как те переминаются с ноги на ногу. Наверняка поставили охрану у двери — так стерегут пленников, которые могут выкинуть фокус.

Взгляд упал на табурет, где лежала чистая одежда. Я был безоружен, слаб и заперт в каменном мешке.

Усмехнулся, и как раз в этот момент услышал, как кто-то подошёл к двери слишком близко. Замок щёлкнул — дверь начала медленно открываться. В проёме возникла фигура, закованая в сталь.

Капитан Родерик. «Ледяной Центурион», чья броня всегда сияла, а плащ был безупречно чист даже в грязи — сейчас стоял призрак того человека. Кираса покрыта вмятинами и чёрной копотью, въевшейся в металл намертво. Гербовая накидка с грифоном превратилась в прожжённую тряпку. На левой щеке, от скулы до шеи, тянулся ожог.

Вместе с капитаном в камеру ворвался запах внешнего мира. Пахло тошнотворным душком, который бывает, когда вскрываешь нарыв — запах гниющей смерти.

— Оставьте нас. И отойдите от двери на десять шагов. Живо. — сказал мужчина гвардейцам у двери.

Затем шагнул внутрь и закрыл дверь спиной, навалившись на неё весом.

Мы смотрели друг на друга молча: я — с койки, он — сверху вниз, в его взгляде не было превосходства, только усталость. Его всегда аккуратно уложенные волосы слиплись от пота и грязи.

— Рад, что ты пришёл в себя, — произнёс капитан, и голос был сухим, словно мужчина наглотался пепла. — Алхимики ставили десять к одному, что ты сдохнешь.

— Я живучий, — прохрипел, пытаясь приподняться на локтях. Тело отозвалось болью, но заставил себя сесть. — Почему здесь охрана, капитан? Почему меня держат взаперти?

Родерик не ответил сразу — подошёл к табурету, пнул его ногой, разворачивая к себе, и опустился, уперев локти в колени.

— Охрана… — капитан криво усмехнулся. — Это для твоего же блага, так сказали. Карантин.