Чтение онлайн

— Бросьте. Я не идиот. Что произошло на стене? Мы победили?

Мужчина потёр лицо ладонями, размазывая копоть.

— Победили… — эхом отозвался Родерик. — Если это можно так назвать. Твой Артефакт сработал, кузнец. Мать Глубин мертва.

— Падальщики?

— Сдохли вместе с ней, как только ядро погасло — они просто выключились. Попадали со стен, как сухие листья, мы добивали их, а те даже не сопротивлялись.

Я выдохнул, чувствуя, напряжение в груди ослабло. Значит, сплав сработал, но оставалось ещё одно.

— Брандт?

Лицо Родерика отвердело.

— Жив, — коротко бросил мужчина. — К сожалению.

Я нахмурился.

— Скверна сожрала его разум, а твой Свет — его шкуру. Он больше не человек и не демон, а кусок воющего мяса — кожа обгорела, соображает плохо. Сидит в подвале в цепях и молит о смерти. Палач пока занят, но скоро его мучения кончатся.

Кивнул, жалости не было — Брандт сделал выбор.

— А теперь скажите про Йорна, — посмотрел в глаза.

Родерик замер, взгляд метнулся в сторону, на мигающую лампу, молчал долго.

— Йорн… — начал капитан и запнулся. — Там, на стене… В эпицентре вспышки температура была такой…

— И что? — я подался вперёд, игнорируя боль в рёбрах.

— Мы не нашли тела — ни костей, ни доспехов, ни твоего кинжала. Только оплавленный кратер в горе гниющей плоти.

В палате повисла тишина.

— Он мог выжить, — сказал, цепляясь за мысль, как утопающий за соломинку. — Он Охотник — выживал там, где дохли крысы — мог уйти. Нож берёг его, окутал коконом, я сам видел.

Родерик посмотрел с сочувствием и не стал спорить, просто кивнул.

— Возможно, — тихо согласился мужчина.

Я откинулся на подушку, глядя в потолок. Глаза жгло, не позволил себе моргнуть. Йорн ушёл, сделал то, что должен был — донёс «Свет». Я буду верить в это, пока не увижу его кости.

— А остальные? — спросил, меняя тему. — Мой молотобоец? Свен? Мастера?

— Живы, — Родерик выпрямился, и доспех скрипнул. — Твой великан Ульф таскал камни на стене, помогал, пока всё не кончилось. Свен и кожевник целы. Леди Серафина истощена, но поправится. Гюнтер здоров.

Мужчина сделал паузу, и я почувствовал: сейчас будет что-то похуже.

— Но старик Хью…

— Что? — я снова напрягся.

— Он плох. Лёгкие не выдержали. Он надышался испарениями.

— Какими испарениями? — не понял я.

— Город гниёт, — жёстко сказал Родерик. — Туша Матери Глубин лежит под стенами — гора мяса высотой с башню. Она разлагается, из неё течёт чёрная жижа, заполняет ров, просачивается в колодцы Нижнего Города. Над замком стоит туман из спор. Мы называем это «Чёрная Гниль». У Хью лихорадка, он харкает чернью. Мы перенесли его на верхние ярусы, но…

— Почему вы её не сожгли?! — голос сорвался на хрип.

Родерик скривился, словно от зубной боли — рука сжалась в кулак, кожаная перчатка заскрипела.

— Приказа не было, — процедил сквозь зубы.

— Какого приказа? Вы ведь командующий гарнизоном, насколько я мог понять.

— Я исполняющий обязанности! — рявкнул мужик в ответ, но тут же понизил голос, глянув на дверь. — Масло — стратегический ресурс, а пока Барон решал… туша потекла. Теперь, чтобы сжечь гору слизи, нужно вырубить весь лес в округе, а людей и так не хватает.

— Барон? О каком Бароне идёт речь? — переспросил я.

— О Бароне Конраде фон Штейне, о сыне Ульриха, — поправил Родерик официальным тоном, в котором сквозило отвращение.

Я закрыл глаза. Ульрих умер героем, пронзая сердце тьмы, а его сын медлил с решением, пока старый Хью умирал от гнили.

— Спасибо, капитан, — тихо сказал ему. — Спасибо, что не стал врать. Я думал… думал, меня забыли здесь.

Родерик не ответил, медленно встал, подошёл к двери и прислушался. В коридоре было тихо.

Когда повернулся ко мне, лицо изменилось — исчезла усталость.

— Ты не забыт, — прошептал мужчина, подходя вплотную к кровати. — Всё гораздо хуже — тебя помнят слишком хорошо.

Его поведение изменилось. Родерик вернулся к кровати, но не сел. Наклонился так низко, что почувствовал запах гари и старой крови, исходящий от плаща.

— Ты думаешь, охрана снаружи стоит, чтобы к тебе не пробралась инфекция? — шёпот был похож на шипение. — Или чтобы ты не сбежал, пока бредишь? Нет. Они стоят там, чтобы никто не услышал, что ты скажешь, если очнёшься.

Почувствовал, как холодок пробежал по позвоночнику.

— Я пленник?

— Хуже, — Родерик смотрел на меня, во взгляде была решимость. — Ты проблема — живой символ того, что Дом Штейн слаб.

Я попытался приподняться на локтях, но тело предало — руки дрогнули, рухнул обратно на подушку, скрипнув зубами от боли.

— Объясните.

— Твой подвиг, — процедил Родерик. — Спасение города созданием Артефакта. Люди внизу, в Нижнем Городе, уже слагают легенды — говорят, что простой деревенский кузнец сделал то, что не смогли хвалёные мастера Замка. Говорят, что «Грифоны» — бесполезные жестянки, а новый Барон…

Мужчина запнулся.

— Конрад боится, Кай. Старый Барон был из железа, а этот… из гнилого дерева, покрытого позолотой. Он пьёт, чтобы заглушить страх, и в каждой тени видит заговор. Твоя популярность для него — нож у горла.

— И что он хочет? — спросил я.

— Украсть твою работу, — просто ответил капитан. — Указ уже готов. Завтра глашатаи объявят, что Артефакт «Рассеивающий Тьму» был тайной разработкой покойного Барона Ульриха. Что это наследие Рода, великая алхимия крови Штейнов. А ты был просто молотком — инструментом, который держала рука господина.

Я усмехнулся — смех вышел сухим, отдаваясь болью в лёгких.

— Ясно, — прохрипел я. — Ничего нового. Пусть забирает славу, мне плевать на медали. Я хочу свободы.

Родерик покачал головой. В глазах мелькнула жалость.

— Ты не понимаешь. Инструмент, который стал слишком острым, опасен для хозяина. Пока ты здесь — ты под контролем, но когда встанешь на ноги… Ты непредсказуем. Конрад не умеет управлять сложными механизмами, Кай. Он умеет их ломать.

Капитан наклонился ещё ниже: