Чтение онлайн

Тварь вновь двигалась в мою сторону — не видит, но идёт сюда. Ноздри работают, голова мотается. Прочёсывает улицу, как слепая собака ищет миску. Цзянши замерла, повернула голову прямо на меня. Чёрные провалы ноздрей раздулись до предела, и тварь прыгнула.

Рефлекс сработал раньше мысли. Я уже двигался — шаг влево, разворот на опорной ноге, кувалда пошла по дуге низко, почти параллельно земле — не боевой замах, а рабочий. Как на пожаре выбиваешь дверь: шаг, разворот, выброс. Тело следует за инерцией.

Тварь летела чуть левее, чем я стоял, — слепой прыжок, наугад. Головка кувалды встретила её ногу ниже колена.

Звук, как будто ломается толстая ветка под сапогом. Кость хрустнула, нога сложилась под неестественным углом — сухожилия натянулись, но не порвались, удержав обломки вместе.

Отдача прошла через рукоять, от ладоней в плечи. Знакомое ощущение — попал. По кости, по камню, по металлу — удар есть удар.

Цзянши перекрутилась в воздухе, потеряв вектор прыжка. Ударилась головой о мёрзлую землю, проскользила по грязи, выбив фонтан ледяной крошки. Заскрежетала от потери равновесия.

[Попадание: Перелом большеберцовой кости (левая)]

[Эффект: Снижение мобильности противника — 30%]

[Ядро Ци: Не повреждено]

Не убил, но замедлил.

Я уже бежал от неё. Пять шагов, шесть, семь — увеличивал дистанцию. Ноги заплетались, кувалда тянула руку к земле, но заставлял себя двигаться — прочь, разорвать контур.

Восемь метров.

Остановился. Прижался к углу дома, зажал рот.

Цзянши рванулась следом прыжком-рывком. Приземлилась в шести метрах. Голова замоталась влево, вправо, вверх.

Пусто.

Тварь била когтями по земле, выдирая мёрзлые комья. Щёлкала челюстью раз, другой, третий. Рычала, не находя цели. Меня не было — растворился.

Я стоял за углом и не дышал.

Десять секунд. Двадцать.

Тишина.

Я стоял, привалившись к бревенчатой стене, и чувствовал, как трясутся ноги. Пот заливал глаза, но не мог вытереть — не мог шевельнуться.

Тварь ковыляла посреди улицы, слепо водя головой. И тут — звук.

Из дома через два от меня, из-за закрытых ставен. Скулёж, тихое, подавленное всхлипывание — ребёнок пытается плакать тихо, но не может — страх сильнее.

За ним — шёпот. Взрослый голос, женский, надломленный:

Голова цзянши дёрнулась в сторону звука. Белые бельма зафиксировались. Ноздри раздулись.

Стрёкот — резкий, как удар хлыста, и тварь сорвалась с места.

Даже со сломанной ногой двигалась быстрее, чем я мог бежать. Два рывка — и серая фигура уже у двери. Удар плечом — дерево затрещало, но выдержало. Второй удар — когти впились в доски, выдирая щепки. Из-за двери — визг, переходящий в непрерывный детский вой.

Всё начиналось заново.

«Дверь не выдержит. У меня десять секунд, может, пятнадцать. Потом — ещё один дом, ещё одна семья, ещё один ребёнок, который не проснётся.»

«Как Брик.»

Я оторвал спину от стены. Перехватил кувалду двумя руками. Левая включилась слабо, но хват есть, и побежал.

Тело отказывало — ноги ватные, тяжёлые, каждый шаг — усилие, от которого темнеет в глазах. Лёгкие горели, кувалда в руках весила тонну. Но впереди — стук.

БУМ!

Дерево трещало. Треск был густым и мокрым — доски расходились, выплёвывая щепки. Тварь рвала дверь когтями и плечами, висла на ней, как пёс, вгрызающийся в ногу загнанного оленя.

И детский визг — непрерывный, на одной ноте, женский голос, срывающийся — уже не шёпот, а молитва. Слов не разобрать — только ритм, быстрый и надрывный.

Пятнадцать метров.

Мокрый снег под ногами. Сапог скользнул — нога ушла в сторону, и я едва не рухнул, хватаясь свободной рукой за столб, вросший в грязь. Удержался. Кувалда стукнула о дерево.

Двенадцать.

БУМ! — треск громче. Доска в двери лопнула, в пролом метнулась серая рука, пошарила в темноте и вцепилась в край доски, выдирая её с мясом.

Десять метров.

Видел спину мертвеца — серая, горбатая, в лохмотьях просмолённой ткани. Тварь висела на двери, упираясь в землю одними руками, и когтями рвала доски, расширяя пролом.

Восемь метров.

Масло ещё работало — тварь не оборачивалась. Занята. Я сокращал дистанцию, вбивая каждый шаг в землю — не тихо, я уже не мог тихо — сапоги чавкали, дыхание хрипело, но треск дерева и визг заглушали всё.

Шесть.

Перехватил кувалду двумя руками. Левая кисть сомкнулась на рукояти. Двумя надёжнее — больше рычаг, больше сила.

Пять.

Мертвец замер.

Когти застыли в дереве. Тело, до этого ритмично бьющееся о дверь, вдруг окаменело. Голова дёрнулась рывком, как у птицы. Профиль — серый нос, провалившаяся скула, чёрная полоса рта. Потом — анфас. Белые глаза нашли меня.

Четыре метра.

Ноздри раздулись, втянув воздух. Нашла — на этот раз, точно нашла. Масло, пот, тепло разогнанного сердца, запах живой крови — на четырёх метрах всё это пробивалось сквозь могильную вонь маскировки.

Челюсть раскрылась широко, затем ещё шире. Сто двадцать градусов — невозможный угол, нечеловеческий. Чёрная глотка, мелкие жёлтые зубы, дёсна цвета сажи. Из горла вырвался звук — что-то среднее между визгом ржавой петли и рычанием цепного пса.

Лицом к лицу. Время растянулось — так всегда бывает перед ударом, перед взрывом, перед обрушением перекрытия.

Я видел, как тварь переносит вес на на ноги, как напрягаются серые сухожилия — толстые, как верёвки. Как когти выходят из дерева, один за другим, освобождая хватку. Как тело группируется, разворачиваясь ко мне всем корпусом.

Готовится к прыжку.

У меня не было выбора. Остановиться — смерть, единственный вариант — вперёд.

«Не останавливаться.»

Вложил всё, что осталось — последние граммы силы. Ноги оттолкнулись от мёрзлой земли — левая подвела, скользнула, я едва не упал, но правая удержала, и инерция понесла вперёд.

Три метра.

Цзянши оттолкнулся.

Прыжок от земли со сломанной ногой, вверх и вперёд, прямо в лицо, но скорость подвела — видимо, сломанная нога помешала — тварь только сделала движение, а кувалда уже шла.

Снизу-вверх, слева-направо. Диагональный удар — грязный, рабочий. Тело следовало за инерцией замаха, разворачиваясь всем корпусом.

Я летел в тварь. Голова кувалды встретила шею мертвеца в точке, где тело оторвалось от земли, но ещё не набрало высоту.

Контакт.