Чтение онлайн

На последнем слове внутри меня что-то ёкнуло.

Я машинально посмотрел на свои ладони, которыми ещё сегодня вечером тянулся к огоньку свечи.

— Я не знаю, зачем Броулстар поручил изучать тебе эту технику, — серьезно сказала Беллатрикс. — Но для тебя изучать ее еще и смертельно опасно. Поэтому начни хотя бы с базовых техник огня, как все нормальные практики.

— Понял. Спасибо за информацию, — выдавил я из себя.

В парилке повисла тишина.

Я сидел и смотрел на клубящийся пар, пытаясь осознать услышанное. Только сегодня вечером у меня наконец появился первый прогресс. Огонёк пополз по энергетической верёвке и почти коснулся ладони. Я начал чувствовать, что мои попытки не бесполезны, что есть шанс успеть до срока.

А теперь оказывается, вот такие новости.

Я пытался понять причины такого поведения Броулстара, но мысли путались, наползая друг на друга. Голова кружилась от жара, а может от усталости, накопившейся за шесть дней проведённых почти без сна. Веки стали наливаться свинцом.

— Пойду отдыхать, — поднялся на ноги, придерживая полотенце на бёдрах. — Завтра разберусь, что делать дальше.

— Иди, — донеслось из тумана. — Я ещё побуду здесь.

Я направился к выходу, осторожно обходя масляную лужу на полу. У самой двери остановился и обернулся.

— Удачи с прорывом, — сказал ей искренне и закрыл за собой дверь, отрезая жар парилки.

Дверь за кочегаром закрылась с тихим стуком.

Беллатрикс сидела неподвижно, уставившись в клубящийся пар перед собой. Полотенце намокло от конденсата и неприятно липло к телу, но она не замечала этого, снова вспомнив произошедшее.

Этот наглец. Этот… кочегар. Он видел её голой. Он лежал под ней, прижимаясь всем телом. Он касался её там своим… этим…

Беллатрикс зажмурилась и помотала головой, пытаясь вытряхнуть из памяти эти образы. Бесполезно. Они впечатались намертво, как клеймо на шкуре духовного зверя.

Хуже всего было то, что она не могла понять собственные чувства.

Злость? Да, безусловно, но вместе со злостью было что-то ещё. Что-то странное и незнакомое, что заставляло кровь приливать к лицу при одном воспоминании о его спокойном взгляде.

Как он посмел быть таким невозмутимым? Любой другой мужчина на его месте либо впал бы в ступор, либо попытался воспользоваться ситуацией. А этот… этот просто поднял руки, продемонстрировал пустые ладони и заговорил о том дурацком пари.

И ещё отвернулся. Сам отвернулся, когда она стояла перед ним обнаженная, сказав накинуть полотенце.

Беллатрикс сжала кулаки.

Почему это так её бесит? Он же поступил правильно. Достойно, даже. Как должен поступать настоящий практик с честью и принципами.

Но всё равно бесит. Бесит его спокойствие, бесит его взгляд, бесит то, как он разговаривает с ней, словно она обычная девчонка, а не старейшина секты.

Жар внутри нарастал.

Беллатрикс замерла, прислушиваясь к ощущениям.

Это был не жар парной. Это было что-то другое. Что-то глубокое, идущее изнутри, из самого средоточия, где копилась её духовная энергия все эти месяцы.

Она медленно посмотрела внутрь себя внутренним взором. Ее средоточие духовное энергии едва заметно, на грани восприятия, светилось мягким оранжевым светом.

Сердце пропустило удар.

Вот оно.

Вот то, чего ей не хватало все эти полгода. Не техник, не энергии, не времени. Ей не хватало… эмоций? Страсти? Огня внутри, который невозможно разжечь одними только медитациями?

Беллатрикс вскочила на ноги.

Пламя. Она чувствовала его. Чувствовала так ясно, как никогда раньше. Оно клокотало внутри, рвалось наружу, требовало выхода.

Если она сможет сгустить его, уплотнить в огненное ядро… то случится прорыв.

Третья ступень.

Беллатрикс выскочила из парной, едва не поскользнувшись на мокром полу. Слишком жарко здесь, слишком много внешнего тепла, которое мешает сосредоточиться на внутреннем.

Зона с бассейном встретила её прохладой и тишиной. Вода лежала неподвижным зеркалом, отражая огоньки ночных светильников. Никого вокруг, отличные условия.

Она опустилась на каменный пол у кромки бассейна, скрестив ноги в позе лотоса. Закрыла глаза, выровняла дыхание.

И нырнула внутрь себя.

Духовное средоточие раскрылось перед внутренним взором как огромная пещера, заполненная бурлящей энергией. Но сейчас в центре этой энергии пылало нечто новое. Сгусток чистого пламени, яркий и горячий.

Беллатрикс потянулась к нему волей.

Сжала.

Пламя завертелось, закручиваясь спиралью, уплотняясь с каждым оборотом. Жар нарастал, но она не отступала. Давила, сжимала, вкладывала всю свою решимость в этот единственный порыв.

Ядро формировалось.

Медленно, мучительно медленно, но обретало форму. Беллатрикс чувствовала, как барьер третьей ступени трещит под давлением её воли. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Получается!

Радость захлестнула волной, горячей и всепоглощающей. Полгода мучений, полгода бесплодных попыток, и вот наконец…

И в этот момент контроль дрогнул.

Всего на мгновение. Крошечная трещина в идеально выстроенной структуре, но этого хватило.

Пламя внутри неё взревело. Огненное ядро, которое она так тщательно формировала, вдруг начало расширяться, пожирая окружающую энергию с жадностью голодного зверя. Оно росло, и росло, и росло, выплёскиваясь за пределы средоточия, растекаясь по духовным каналам.

Нет. Нет-нет-нет!

Беллатрикс попыталась восстановить контроль, сжать разбушевавшееся пламя обратно. Но огонь уже вышел из-под её власти. Он пожирал не только духовную энергию, но и её ментальные силы, высасывая способность к концентрации.

Жар. Невыносимый внутренний жар.

Она попыталась встать, но тело отказывалось подчиняться. Мир вокруг расплывался, превращаясь в размытые пятна света и тени.

Последним, что она почувствовала, был холод каменного пола, ударивший в щёку.

Потом темнота.

Раздевалка встретила меня прохладой и тишиной.

Я стянул мокрое полотенце и бросил его на скамью, потом потянулся к шкафчику, где оставил одежду. Роба успела слегка отсыреть от пара, но это было терпимо. Натянул штаны, накинул рубаху, завязал пояс.

Голова гудела от усталости и переизбытка информации.

Я присел на скамью, потирая виски. Нужно было лечь спать, утро вечера мудренее и всё такое. Но мысли про невозможность и опасность освоения навыка не давали покоя, крутясь в голове как белка в колесе.