Чтение онлайн

Я выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение, и потёр ушибленный лоб. Вообще было больно. Ощущение будто яблоко было тяжелее, чем должно было быть.

Поднял взгляд к небу и присвистнул.

Солнце уже касалось горных вершин на западе, окрашивая облака в оранжевые и розовые тона. Близится вечер. Я проспал здесь весь день, как сурок в зимней спячке.

Пора идти, меня ждёт Броулстар.

Я поднялся, отряхнул робу от травинок и листьев, подобрал шляпу с яблоком. Взгляд упал на удочку, всё ещё торчащую из-под камня.

Погоди-ка…

Поплавок дёргался. Не просто покачивался на волнах, а ходил из стороны в сторону резкими рывками, то ныряя под воду, то выскакивая обратно.

Клюнуло!

Я подскочил к берегу, схватил удилище и потянул. Леска натянулась струной, а где-то на другом конце что-то упиралось, дёргалось, пыталось сорваться.

Подсечка. Движение запястьем, короткое и резкое, чтобы крючок вошёл глубже.

И снова это ощущение, что тело знает лучше головы.

Рыба билась, но я держал крепко, не давая ей слабины. Потихоньку подтягивал к берегу, то отпуская, то снова натягивая леску. Изматывая, выжидая момент.

И наконец вытащил.

На траву шлёпнулась рыбина размером с ладонь. Не духовный монстр конечно, и не редкий деликатес, а просто обычный карп. Чешуя отливала ярким оранжевым цветом, будто кто-то раскрасил её закатным солнцем. Красивый.

Он бился на траве, разевая рот и хлопая жаберными крышками.

Я присел рядом, аккуратно снял его с крючка и подержал на ладони. Маленький, тёплый, живой. Сердце билось где-то внутри этого скользкого тельца, и я почти физически ощущал его страх.

— Ладно. Живи дальше, — сказал ему негромко. — Расти большим и крепким.

И бросил обратно в озеро.

Карп мелькнул оранжевой молнией, нырнул в глубину и исчез. Только круги расходились по воде, отмечая место его падения.

Зачем я это сделал? Мог бы забрать, приготовить… Но почему-то мне этого сейчас не хотелось.

Выпрямился, закинул удочку на плечо и зашагал обратно к секте, хрумкая яблоко на ходу.

Вулканический зал находился у основания вулкана, за массивными воротами, которые охраняли двое стражников с алебардами и каменными лицами. От них веяло мощью, что я невольно подобрался, подходя ближе.

Древки скрестились, перегородив проход.

— Стой. Назови себя и цель визита.

— Иви. Ученик внешнего двора. Меня вызвал старейшина Броулстар.

Один из стражников окинул меня взглядом, задержавшись на соломенной шляпе и удочке на плече. Ну да, понимаю, не каждый день к священному месту секты заявляются такие колоритные типы.

— Верно, Старейшина предупреждал о твоём приходе. Поторопись.

Алебарды разошлись, ворота бесшумно распахнулись, и я с нетерпением шагнул в темноту.

Темнота за воротами оказалась обманчивой.

Стоило сделать пару шагов, как глаза привыкли, и я разглядел уходящий вглубь коридор. Чёрные, обсидиановые стены были отполированными до зеркального блеска, а по потолку змеились прожилки чего-то светящегося. Они давали достаточно света, чтобы не спотыкаться о собственные ноги.

Воздух здесь был другим. Сухим, горячим, пахнущим серой и чем-то ещё — чем-то древним, как сам вулкан.

Броулстар ждал меня в нескольких шагах от входа, сложив руки за спиной. Его фигура в расшитых фиолетовым пламенем одеждах казалась здесь совершенно уместной, будто он был частью этого места.

— Пойдём, — сказал он, не оборачиваясь. — Нам ещё долго идти.

Я пристроился рядом, перекинув удочку на другое плечо. На голове надета соломенная шляпа. Странный, наверное, вид для того, кто собрался обрести великую силу.

Некоторое время мы шли молча. Коридор плавно уходил вниз, петляя и разветвляясь, но Броулстар уверенно выбирал нужные повороты, не замедляя шага.

— Ты удивил меня, Иви, — произнёс он, не оборачиваясь. — Освоить «Дыхание Горна» за такой короткий срок… Даже среди личных учеников с высоким талантом единицы способны на такое. А ты справился.

— Жить захочешь — и не так раскорячишься, — буркнул я себе под нос, поправляя на плече удочку.

— Что прости? — переспросил старик.

— Говорю, у меня был хороший стимул, наставник.

Броулстар хмыкнул.

— Стимул это важно. Но дело не только в нём. Главная сложность этой техники — контроль. Когда пламя внутри, оно становится частью твоей духовной системы, твоим дыханием. Стоит отвлечься, ослабить волю хоть на мгновение, и оно сожрёт тебя. Ты должен стать кочегаром, чьим горном является собственное тело.

Я кивнул, хотя он этого не видел. Аналогия была вполне понятной. Я пять лет следил за температурой в печи, а теперь печь — это я сам.

— Но тебе повезло, — продолжил Броулстар. — Твоя пробуждающаяся родословная… Она уникальна. Я чувствую, как она создает естественный барьер, удерживая пламя в узде. Без неё ты бы превратился в горстку пепла ещё вчера, в купальне.

Мы свернули за очередной угол, и я невольно зажмурился.

Коридор закончился, выведя нас на широкий каменный балкон. А внизу, в глубоком ущелье, текла река.

Только это была не вода.

Это было чистое, жидкое фиолетовое пламя. Оно текло беззвучно, густое и тяжелое, как расплавленное стекло. От него не поднимался дым, не летели искры. Только дрожащий воздух над поверхностью выдавал чудовищный жар, от которого пересыхало даже в горле.

— Пламя Фиолетовой Бездны, — сказал Броулстар с почтением в голосе. — Сердце нашей секты и источник её могущества.

Я смотрел на этот поток, заворожённый его смертельной красотой, и Броулстар, не дожидаясь вопросов, сам начал объяснять.

Оказывается Пламя Фиолетовой Бездны было куда страшнее, чем я предполагал. В отличие от обычного огня, оно способно сжечь абсолютно всё — любой материал, субстанцию или защиту. И при этом не оставляет следов. Ни пепла, ни дыма, ни запаха — просто ничего, словно предмет никогда не существовал.

Я покосился на фиолетовую реку с большим уважением. Такое пламя в бою…

Броулстар зашагал дальше, продолжая рассказывать на ходу. Благодаря этому огню секта ковала ценнейшие артефакты в Пылающем Горне, то, что другим было не под силу. Разумеется, мощь пламени зависела от культивации практика. В руках закалки оно не сильно отличалось бы от обычного огня, но это я ещё пока не вырос. Старик рассматривал этот огонь на перспективу для меня.