Чтение онлайн

Кевин ухмыльнулся, отсалютовал ладошкой и нырнул в людской поток. Рыжая макушка мелькнула в толпе и пропала.

Ну, а я.

Я огляделся и открыл дверь конюшни.

В нос ударило сено, кожа и горячий металл, а из полумрака донёсся тяжёлый перестук копыт по каменному полу, от которого по балкам шла мелкая дрожь. С потолка свисали связки сушёных трав, по стенам поблёскивала упряжь.

Сразу видно, хозяин своё дело знал. Чисто, прибрано, и пахнет правильно.

Между перекладинами слева кто-то выпустил струю пара, проводив меня жёлтым глазом размером с кулак. По чёрной гриве проскакивали всполохи пламени.

Ого! Огненные скакуны, даже не знал, что такие бывают.

— Ищешь чего, или просто на лошадок поглазеть зашёл?

Из тени между стойлами вышел старик с седой косой за плечом. На ладонях белели шрамы от копыт, во взгляде — спокойный холодок человека, повидавшего столько, что второй раз его ни чем не удивишь.

— Элрик, я полагаю.

— Полагаешь верно, — он вытер ладони о тряпицу за поясом. — Так чего тебе надо-то?

— Транспорт до кратера.

Старик прищурился, оглядел меня от сапог до макушки, перевёл взгляд на Рида у меня на плече, и кот лениво зевнул в его сторону, демонстрируя клыки.

Старик хмыкнул, как будто увидел что-то знакомое.

— Турист, значит. Каждый месяц таких возами привозят, всем приспичило поглазеть на нашего каменного болвана, и толку никому. — он пожал плечами. — Могу телегу с мулом дать за две серебряные, либо жди каравана через четыре дня, по серебряной с носа, пять дней пути, зато с охраной.

— Не пойдёт, мне нужно сегодня и быстро.

Старик помолчал, потёр шрам на тыльной стороне ладони и наконец кивнул.

— Тогда магическая повозка с парой Вулканов. Двадцать серебряных в сутки, туда и обратно с запасом, кучер мой, корм мой, остановки по требованию не принимаются. Только до конечной точки.

Хм… Двадцать серебряных за сутки выходило недёшево, но пять часов вместо пяти дней ожидания того стоили, да и с деньгами у меня проблем нет.

— Беру, — я уже потянулся к перстню, как тут дверь за спиной грохнула, Рид тут же дёрнул хвостом мне по шее.

— Элрик, самую быструю повозку, и живо, мы и так опаздываем! Грузите сундук!

Я обернулся.

Впереди шагал тип с козлиной бородкой. На груди у него поблёскивала нашивка с котлом в витой ленте, а следом пыхтели двое помощников с окованным железом сундуком. Ноша эта клонила их к полу так, что коленки ходили ходуном.

— Повозка одна, господин Трусарус, — Элрик так и остался стоять у прилавка, спокойно вытирая руки о тряпицу. — И её сейчас забирают, а следующая будет только через три дня.

Бородатый наконец заметил меня, и взгляд его проехался по куртке, по Риду, сапогам и остановился на лице. После чего скривился, так словно нашёл таракана у себя в супе.

— Этот, что ли? — он коротко махнул в мою сторону. — Повозка моя, оборванец, а ты ноги разомнёшь, тебе полезно.

— Я пришёл первым, — сказал ему спокойно. — А вам, господа практики, прогулка пешком пойдёт только на пользу, каналы продует.

Бородатый хохотнул, запустил руку в рукав халата и шлёпнул на дощатый прилавок столбик монет. Серебро звякнуло сочно и жирно.

— Сорок. Перебивай или утрись.

Перебивать значит?

Я ухмыльнулся и коснулся пространственного перстня. Достал одну монету.

Жёлтый кругляш лёг рядом со столбиком, поймав свет лампы.

В конюшне сделалось тихо, а помощники за спиной бородатого аккуратно опустили сундук на пол и переглянулись.

Ого, цена правильному молчанию вышла ровно в один золотой.

Бородатый смотрел на монету долго, потом наконец поднял на меня глаза.

— Лампикус Трусарус, Алхимик третьего ранга. Запомни это имя, юноша, потому что ты ещё пожалеешь, что сегодня сунулся мне поперёк дороги.

— Записал, обязательно.

Лампикус сгрёб монеты, крутанулся на каблуке, мазнул халатом по сундуку и вышел, а помощники подхватили груз и потащились следом, шумно дыша.

Элрик попробовал золотой на зуб и убрал куда-то под фартук.

— Молодой человек, алхимики ребята резкие и злопамятные, — обронил он, поглаживая бороду. — К вечеру нашепчет десятку дружков, что его при людях обидели, имей в виду.

— Учту, — я пожал плечами.

После прошлых стычек в перстне у меня лежали ядра практиков третьей ступени, так что алхимик со своими дружками шёл в моём рейтинге угроз где-то между комаром и шумным соседом за стеной.

Старик коротко кивнул и поманил меня за собой в дальнее стойло.

Повозка ждала там. Лак отражал свет лампы, серебряные накладки на углах ловили блики, а стёкла отливали сиреневым. В упряжке стояли два огненных скакуна и держали ноздрями тихий ровный ритм.

— Магические рессоры, — сказал он неожиданно с теплом, проведя ладонью по борту. — На скаку даже бокал не расплещешь, а внутри температура держится постоянной и комфортной, хоть снаружи жара, хоть снег. Кучер мой, Тибон, дорогу знает с закрытыми глазами, и часов за пять домчит до места.

Ух. Бентли местного разлива во всей красе. Практики, оказывается, понимали в комфорте побольше иных земных миллиардеров.

Я открыл дверцу и забрался в салон, где меня встретил тёмно-зелёный бархат, два дивана друг напротив друга и низкий столик между ними. Рид соскочил с плеча, обнюхал подушки и завалился на дальний диван с видом хозяина родового поместья.

Снаружи Тибон щёлкнул языком, колёса прокатились по брусчатке, и рессоры поглотили стук подчистую.

Я задёрнул шторы.

В салоне повисла тишина, в которой только перестук копыт где-то впереди постепенно превращался из дроби в ровный гул.

Я мысленно потянулся к слоту с Диной, и розовый бок материализовался напротив меня, прямо на сиденье.

Черепашка моргнула, повертела головой, втянула носом запах бархата и тут же бухнулась пузом на подушку, забултыхала лапками, а над её головой вспыхнул и лопнул мерцающий пузырь.

— Тише, мелкая, не разнеси транспорт, мне его потом возвращать.

Дина равнодушно фыркнула.

За стенкой кареты звякнули цепи поднимаемой решётки. Карета дёрнулась и ворота города остались позади. За окном слышался мерный шорох тракта.

Я вытянул ноги, поправил Рида на сиденье и задумался о хлебе насущном для моих питомцев.

Рука коснулась перстня, и на столик тут же легли две рыбины из утреннего улова. Отрезал кинжалом ломоть филе, кинул его коту.

Тот поймал угощение из воздуха, разжевал в два счёта и уставился на меня с требовательным мявом.

— Вот ты проглот, конечно, — я усмехнулся, хотя знал эту особенность Рида.