Скандал берет отпуск
Шрифт:
По его словам, он был уникальным. Так что всё было в порядке.
На самом деле именно Тит очистил комнату после исчезновения Диокла.
«Отличные новости. А теперь заработай эти звенящие медяки, которые ты только что из меня выжал, Тит. Я знаю, что Диокл якобы оставил после себя — несколько ношеных туник и пустые таблички. А теперь расскажи мне, что там ещё было, и не утаивай».
«Ты хочешь сказать, что я что-то стащил?» — возмущенно спросил Титус.
Накс, всегда готовая поучаствовать в шуме, подошла и обнюхала его. Рабыня с тревогой посмотрела на неё.
«Вы имеете право на льготы, молодой человек».
«Ну, я так и вижу». Он успокоился. Накс потерял интерес. «У него была ещё пара туник — чистых. Поскольку он не собирался возвращаться, я их у него снял».
«Продано на вторичном рынке?»
«Слишком верно».
«Диокл приехал в Остию на лето, — размышлял я. — Он бы не пришёл туда с одним рюкзаком и пачкой клецок с кальмарами, но даже если бы и пришёл…»
«Что ты говоришь, Фалько?»
«Куда делся его рюкзак?»
«У него их было два. Я получил за них хорошую цену».
«Они были пустыми?»
«О да». Это прозвучало правдиво. Я пристально посмотрел на него. «Я их вытряхнул, Фалько».
«Куда же тогда делись его деньги?»
Титус пожал плечами. «Понятия не имею, честно». Не было смысла настаивать. Я заметил, что раб не спросил меня: « Какие деньги?»
«Сколько багажа у него было по прибытии? Как вы думаете, Диокл мог перевезти вещи в какое-то другое место?»
«То, что он принёс с собой, осталось, когда он спал. Табуретка и всё такое…»
«Забудь про табурет!» Я его достал. Складной табурет шатался, и я прищемил палец, когда пытался его поставить. «Там было оружие?» — прорычал я.
«Нет, сэр!»
Вот это было неправильно. В Риме запрещено ходить с оружием (хотя это никого не останавливает), но во время путешествия мы все вооружаемся. Я знал от Холкония и Мутата, что Диокл всегда носил с собой кинжал, а иногда и меч. Другие писцы говорили мне, что это стандартные меры предосторожности на случай, если он столкнётся с оскорблённым мужем или огромным возницей разъярённой жены, размахивающим кнутом. «Я…
Мне они не нужны, и я не буду на тебя доносить, Титус. Мне просто нужно знать.
«Никого не было».
"Верно."
«Ты мне не веришь!»
"Я верю тебе."
Я верил, что ни один раб никогда не признается в краже оружия, которым он мог бы вооружиться, даже если бы он его продал. Рабы и мечи несовместимы.
«И это все?» — спросил Титус с надеждой в глазах.
«Почти. Но поскольку новый жилец уехал, покажите мне комнату, пожалуйста».
Понимая, что его положение в отношении краденного шатко, Титус согласился. Но мы обнаружили, что, пока я разговаривал с Титусом, жилец вернулся. Он был измождённым, скрытным торговцем кукурузой, который теперь сидел на своей узкой кровати и ел холодный пирог. Нукс вбежала в квартиру, словно она была хозяйкой, и он вскочил с виноватым видом; возможно, хозяйка запретила есть в доме. Пока он приходил в себя…
– главным образом стыдясь того, что он был весь в подливке, – я проявила непреклонность. Я обыскала комнату, не спрашивая разрешения. Кукурузный фактор, должно быть, знал, что предыдущий жилец исчез; он терпеливо позволил мне делать всё, что я хотела.
Он и Титус наблюдали, как я обходил все тайные места, где путешественники прячут вещи в съёмных комнатах, от самого очевидного – под матрасом, до более скрытного – на оконной раме. Половицы были крепко прибиты. В стенном шкафу было пусто, если не считать грязи и дохлой осы. Я ничего не нашёл. Я приказал Накс обыскать, но она, как обычно, отказалась, предпочтя сидеть и смотреть на пирожное, выпеченное управляющим. Я поблагодарил его за предоставленные удобства. Он предложил мне кусок пирога, но мама воспитала меня так, чтобы я отказывался от чужой еды.
Я вытащил Нукса и Тита наружу, надел собаку на поводок, чтобы она не вернулась в дом просить еду, а затем допросил раба ещё раз. Мне хотелось узнать привычки Диокла. «Он что, сидел в своей комнате в ожидании землетрясения, как тот тихоня, которому ты сейчас сдаёшь квартиру?»
«Нет, Диокл все время то появлялся, то исчезал».
"Общительный?"
«Он искал работу, сказал он, Фалько. Он постоянно куда-то ходил. Но всё безуспешно».
Будучи рабом, который старался подзаработать при любой возможности, Тит не счёл это странным, учитывая, что Диокл уже работал. «Куда он пошёл?»
«Всякого рода, я думаю. Он, конечно, ходил в доки. Все так делают. Все
Работа там кипит. Пару раз он нанимал мула и рысью отправлялся за город; должно быть, ему захотелось собирать салат. Он хотел неделю работать носильщиком, но не справился, и его выгнали. Блин, кажется, он даже пытался вступить в вигилы!
Это был удар в лицо. «Разве нет?»
«Нет, ты прав, Фалько. Он, должно быть, издевался надо мной. Никто не бывает настолько глупым».
"Что-нибудь еще?"
«Не могу вспомнить».
«Ну, спасибо, Титус. Ты дал мне представление о его передвижениях».
Это была смутная картина, в которой Диокл либо сошёл с ума и пытался сбежать в другую жизнь, либо проложил ложный след, чтобы скрыть сенсационную историю, которую он расследовал под видом Инфамии. Судя по всему, ложных следов было несколько.
Я не совсем исключал первый вариант. Мужчина исчез.
Что бы ни думали другие писцы о безответственности Диокла, и что бы я ни подозревал о его неудачах, он всё равно мог намеренно исчезнуть. Люди ведь сбегают без предупреждения. Без всякой видимой причины некоторые решают начать всё заново, и часто это происходит в новой роли, которая удивляет их друзей. У меня был дядя, который так сбежал – старший брат моей матери. Он был ещё более странным, чем два других её брата, Фабий и Юний. Теперь о нём больше никто не говорил.
IX
Когда я вернулся домой на обед, на лестничной площадке был привязан большой, с безумным взглядом, царапавший лапы и скалящий зубы чёрно-белый пёс. Аид: это был Аякс. Я знал, что это значит. Накс зарычал на него с давней злобой. Я похлопал и успокоил Аякса, который был в отчаянии, но безобиден. Услышав своё имя, я послушно прокрался в дом.
Обед был на столе; Джулия пряталась под ним. Фавония изо всех сил пыталась выбраться из кроватки. Элена выглядела замёрзшей.
Юлия пряталась, потому что к нам пришёл её двоюродный брат, Марк Бебий Юнилл, глухой, довольно возбудимый младенец, склонный к внезапным пронзительным восклицаниям. Фавония с энтузиазмом играла с ним; она обожала всех чудаковатых. Елена же была холодна, потому что маленького Марка (а также пускающего слюни пса Аякса) привела к нам моя сестра Юния, известная своим неприятным характером, своим нелепым мужем, таможенником Гаем Бебием, и тем, что разрушила каупона Флоры, некогда популярное место, которое она унаследовала – так, по мнению Юнии, – после смерти любовницы моего отца.
«Привет, брат».
«Привет, сестра. Ты смотришь на картину».
Юния покосилась на меня, справедливо подозревая, что я имею в виду картину, для которой у меня не найдётся гвоздя. Она одевалась официально – каждая складка была на месте – и укладывала волосы в аккуратные пышные валики. Самодовольная снобка, она всегда воображала, что в своей строгой манере одеваться она похожа на матрон императорской семьи – старомодных, строгих, которые никогда не спят с братьями или начальником полиции, на которых всем плевать. Однако никакие принуждения не смогли бы воспитать избалованного сынишку Юнии императора. Именно поэтому Елена всегда заставляла меня быть вежливой; не имея детей, Юния и Гай охотно усыновили Маркуса, когда его бросили младенцем. Они знали, что он глухой. Они взялись за это дело решительно.