Чтение онлайн

«Тогда дай мне дорогу к вилле приезжего, Гай».

«Ты никогда его не найдёшь. Мне придётся тебя туда отвезти».

«Я бы и слышать об этом не хотел».

«О, это не проблема», — заявил Гай (подразумевая, что это огромная проблема, чтобы вызвать у меня чувство вины). «Как ты мудро заметил, Маркус, моя работа может подождать. Они очень рассчитывают на меня, но мне следует иногда брать отпуск».

Я застрял. Мой непутёвый родственник теперь предвкушал неторопливый день на берегу моря. Выбора не было. Других зацепок о местонахождении Диокла у меня не было. Таинственный Дамагор был моей единственной зацепкой.

XIII

Как только я вытащил его из-за стола, Гай решил воспользоваться моментом. Он предложил нам взять с собой семьи, надеть шляпы от солнца и устроить пикник. Я сказал, что это будет выглядеть непрофессионально. Уважая концепцию работы, он согласился, хотя всегда считал, что моя сфера деятельности не уступает по блеску огромной куче конского навоза перед Большим цирком. Мне удалось убедить его, что у нас ещё достаточно светло, чтобы нанять ослов, посетить виллу и вернуться к ужину. Купание можно устроить в другой день...

Время было на нашей стороне, когда мы отправились в путь. Мы выехали через Лаврентийские ворота, быстро проезжая мимо огромного некрополя, раскинувшегося за городом. Равнину покрывали фермы и сады, а когда мы выехали на Виа Северина, главную дорогу в Лаврентий, то через каждые полмили попадались шикарные виллы. После того, как Гай несколько раз сбился с пути, мы тянули время. В крошечной прибрежной деревушке, когда он свернул с главной дороги, на нас глазели рыбаки, которые были свободны от работы. Возвращаясь к ней, мы проехали мили по редколесью.

Гай отверг многочисленные виллы, построенные для людей с недостатком свободного времени и избытком денег. Лаврентийское побережье к югу от Остии представляет собой непрерывную ленту охраняемых домов, расположенных среди элегантных игровых площадок, и мы проехали мимо многих из них. Солнце уже смягчилось, и тени стали длинными, когда мы свернули с главной дороги на последнюю ухабистую тропу, мрачно направились к морю и оказались в нужном месте: на большом огороженном участке, у ворот которого, по случайности, никого не оказалось.

Ворота были закрыты. Мы привязали ослов, спрятав их от посторонних глаз, и забрались на них.

Я хотел отправиться на разведку в одиночку, но никто не ходил в одиночные вылазки, когда их сопровождал Гай Бебий. Он понятия не имел о дипломатии и не собирался прикрывать тыл.

Мы прошли по подъездной дорожке, держа ухо востро. Если хозяин этого дома — обычный богатый энтузиаст с вольно разгуливающим зверинцем, то мы — лёгкая мишень. Наши ботинки увязали в тёплой песчаной почве мягкой тропы, где прибрежный воздух был напоён ароматом хвои. Цикады стрекотали.

Вокруг нас были огромные деревья. В остальном царила тишина, если не считать далёкого шёпота волн, разбивающихся длинными низкими гребнями о пока ещё скрытый берег.

Вилла, куда мы приехали, была построена так близко к морю, что, должно быть, часто было неудобно открывать панорамные двери в её столовые, опасаясь, что вид на море окажется слишком близко, и брызги воды попадут на сервировочные столы, запятнав богатое содержимое серебряных блюд и потускнеют их тяжёлый декор. Морской бриз разбудит спящих в роскошных гостевых спальнях.

Солёный воздух уже сушил кожу. Должно быть, это создавало проблемы в садоводстве на огородах рядом с баней, у решётчатых беседок, увитых жёсткими лианами и декоративными растениями, и в широком, чётко высаженном цветнике, где мы оказались. Там дорожки были посыпаны гравием, но их постоянно заносило песком, а самшитовые бордюры пострадали от слишком сурового климата. Тем не менее, упорный садовник создал зелёный уголок, где дал волю своему воображению в плане фигурной стрижки. В поместье действительно обитали дикие звери – слон вполовину поднятый хобот (который, правда, держали на проволоке) и пара львов, выстриженных из кустов. Топиатор так гордился своей искусной работой, что расписался на самшитах.

Его звали Лабо. Или Либо. Или Любо.

Л БО

Аккуратно стояли в конце сада. Но топиаристу не повезло. Владелец виллы хотел увидеть своё имя на самшитах. Недостающую гласную только что вырубил в пенёк разъярённый мужчина, который схватил топиариста за волосы. Когда мы с Гаем подошли, он собирался отсечь голову кричащему Лбо своими секаторами.

XIV

Нас никто не видел. Мы всё ещё могли отскочить.

«Прошу прощения!» Гай рванулся вперёд, как праведный клерк, с упрямо поднятым подбородком. Он вмешивался в мои дела, и мне следовало его бросить.

Возможно, ножницы не были достаточно острыми, чтобы обезглавить садовника, но они всё же пролили кровь. Разъярённый мужчина сжимал лезвия одной рукой, вонзаясь ими в шею топиариста, словно справляясь с толстой веткой. Он был силён и ловок.

Напыщенный и упитанный, Гай Бебий погрозил пальцем, словно тщедушный школьный учитель. «Теперь предлагаю вам остановиться». Судя по разъярённому выражению лица, следующими, кому отрезали ветви, были мы. Гай спокойно продолжил: «Я полностью за наказание заблудших рабов, но всему есть пределы…»

Мужчина с ножницами швырнул садовника на землю, и тот лежал, хрипя и схватившись за горло. Убийство раба законно, хотя, если только вы не застанете его за сексом с вашей женой, это обычно осуждается.

Нападавший наступил на топиариста и двинулся к нам. Он не был римлянином. Его одежда была богатой и красочной, под слоем небрежной грязи; гладкие волосы спадали на плечи; золото блестело на шее.

Большинство костяшек пальцев на руке, сжимавшей ножницы с длинным лезвием, были украшены кольцами из драгоценных камней. У него была смуглая кожа, обветренная работой на открытом воздухе; судя по его манерам, он достиг вершин карьеры, топча подчинённых и дубася соперников. Что бы ни подразумевала эта карьера, я не думаю, что он зарабатывал на жизнь изящной вышивкой шёлком.

Я попытался разрядить обстановку: «Похоже, вашему товарищу нужна помощь», — крикнул я, всё ещё держась на расстоянии и желая оставаться рядом. «Он, возможно, больше никогда не сможет срезать спираль…»

Жаль. Его работа — отличный стандарт...»

Можно было поспорить, понимал ли этот человек латынь, но он явно не согласился. Я ожидал неприятностей, но не тех, что произошли. Он бросил

ножницы прямо на меня.

Инструмент пролетел на уровне шеи. Если бы он целился в Гая, Гай был бы уже мёртв. Когда я резко свернул в сторону, мой зять закричал: «Эй, это Дидий Фалько! С ним лучше не связываться!»