Чтение онлайн

Я добрался до храма Кибелы. Незаметно обыскал его. Тога помогла мне стать приемлемым. У Великой Матери был прямоугольный храм скромных размеров, внутри которого она возлежала в своей короне с башенками; она обратила на меня спокойный взгляд, когда я вторгся в её безмолвное святилище. В присутствии могущественных женщин доносчики – почтительные мужчины; я извинился за то, что потревожил её.

С пустыми руками я вышел обратно на улицу. Нетерпеливо стряхнув тогу с головы, чтобы не чувствовать себя так приглушённо; я провёл рукой по кудрям, всё ещё покрытым солью после вынужденного вчерашнего купания. С этих серых ступеней храма свет теперь был мне на руку. Это должно было быть волшебное время: ранний вечер, августовское солнце ещё жаркое и до заката ещё несколько часов, тёмно-синее небо, сила солнечного света ещё не ослабевает, хотя день уже клонился к закату.

Надвигались поздние сумерки. Камни храма излучали тепло. Впитывая атмосферу, пока моё кошмарное чувство усиливалось, я ощущал море, совсем рядом, за спиной, и город, убегающий влево.

Многие из тех, кто был в святилище ещё несколько мгновений назад, уже исчезли. Те, кто остался, тихо ходили. Музыка стихла.

Внутри кампуса всё теперь было спокойно. Звуки из города, порта и близлежащих ворот, ведущих в открытое поле, словно доносились из другого мира. Я чувствовал запах дикого орегано. Чайки медленно парили над головой.

Я замер, наблюдая и прислушиваясь. Моя правая рука сама пробралась сквозь тяжёлые складки тоги к рукояти меча.

Затем, непрерывно оглядывая территорию в поисках кого-то знакомого, я наконец, кажется, увидел дядю Фульвия. Он находился прямо на противоположном конце кампуса, объезжая теснённое святилище Аттиса. Я спрыгнул со ступеней храма Великой Матери и лёгкими шагами побежал по длинной колоннаде.

Фульвий обходил святилище. Я думал, он зашёл в здание, но когда я, запыхавшись, добрался, то обнаружил, что там ничего не нашёл. Я начал осматривать окрестности. Этот угол святилища был полон укромных уголков, колодцев, алтарей и таинственных входов. Верующим не нужны были таблички на дверных косяках, как если бы в этих зданиях жили врачи или бухгалтеры. Но я не мог понять, что именно там на самом деле.

Была одна ужасная возможность: я знал, что должен её найти. Обряды Кибелы так же ужасны, как обряды Митры, а один из них очень похож.

Где-то поблизости должна быть яма-тавроболеум: подземная яма высотой в человеческий рост, куда посвящённые должны были спуститься. Там они стояли одни в темноте, подвергаясь ужасному испытанию своей преданности.

Это будет что-то вроде подвала с решёткой над подземной ямой; на этой решётке завтра жрецы зарежут огромного быка, всё ещё скорбно ревущего в своём загоне неподалёку. Его пролитая кровь обрушится на послушника, стоящего в одиночестве в кромешной тьме, с головы до ног облитого вонючей кровью. Обряд извлечения посвящённых из ямы в их грязных одеждах из бычьей крови был, как известно, крайне отвратительным.

Я нашёл тавроболей. Позади храма Аттиса находилась башня, встроенная в угол городской стены. Часть её теперь образовывала узкое святилище. Сосны отбрасывали благоухающую тень. Внутри, в нишах, стояли статуи супруга Кибелы, олицетворяемые его звёздным фригийским колпаком и сосновыми шишками. Неф уже был освещён светильниками, украшен цветами и благовониями.

Как только я вошёл, я понял, что это то самое место, куда иллирийцы когда-то привели перепуганную Родопу. Передо мной были ступеньки, как она и сказала: короткий пролёт, по которому они, должно быть, сражались с девушкой, пытаясь заставить её войти в тёмный сводчатый вход в яму тавроболея. Посвящения, должно быть, были редкими. В дни, когда это святилище не использовалось, его отдалённый тавроболеум

— что-то вроде отвратительной канализации или водопропускной трубы — могло бы стать идеальным укрытием.

Крики жертв останутся неуслышанными. И впоследствии женщины, заключённые здесь, будут глубоко травмированы, и их будущее молчание будет обеспечено.

Я стоял внутри тускло освещённого святилища, когда мне показалось, что я слышу кого-то снаружи. Я разрывался на части, но яма тавроболея была ближе к выходу, поэтому я двинулся туда. Спускаясь по ступеням, мне пришлось пригнуться, чтобы заглянуть внутрь; там было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть, хотя слабое свечение ламп позади меня выделило бы меня. Снаружи святилища раздался голос: «Кто там?» Я сбежал по ступеням. Слишком поздно, я услышал движение, затем руки потянулись вверх, схватили меня за одежду и потянули вниз, под землю.

Кто-то больно ткнул меня в рёбра и заставил замолчать. Нас было так тесно прижать, что я не мог вытащить меч. Да и не то чтобы мне хотелось. Мой спутник мне не угрожал. Ну, по крайней мере, не так, как обычно.

Каким-то образом я понял, кто здесь со мной: это был Фульвий. Я неплохо справлялся с этим, пока кто-то наверху, в святилище, внезапно не захлопнул металлическую дверь ямы и не запер нас.

«Марк, ты, чёртов дурак!» — пробормотал Фульвий. «Это было чертовски неосторожно…

«Мы действительно застряли сейчас».

Я отказывался признавать в этом свою вину, но он говорил правду. Наша тюрьма была сырой, затхлой и не рассчитана на двоих. Мы могли стоять, но эта яма была построена для одного. Я невольно вспомнил, как в детстве мне говорили избегать дядю Фульвия, потому что он не любил детей. Много лет спустя я понял, что это был семейный способ показать, что он слишком любит маленьких мальчиков. Теперь я оказался заперт вместе с ним в яме, в темноте.

О Мать!

LXI

Мы не видим многого, но свет проникает через сетку, как и воздух...

К моему удивлению, дядя, похоже, взял ситуацию под контроль. Теперь он начал оценивать шансы. Я был бывшим солдатом, это была моя работа. «Он один, а нас двое…»

«У меня есть меч, но нет места, чтобы им воспользоваться». Нас набилось очень тесно.

Фульвий не мог не знать, что я пришел вооруженным.

«Здесь, внизу, мы в полной безопасности». Мой дядя был услужливой свиньей.

«Отлично, — саркастически сказал я. — Какой-то маньяк нас запер, и мы застряли, пока завтра утром не придут с этим дрожащим посвящённым».

«Боишься, Маркус?»

«Только то, что я сейчас узнаю… Мне действительно хочется знать, – сказал я как можно терпеливее, – каково твоё положение в этом деле. Канин сказал мне, что ты – иллириец».

«Вам сказали неправду».

«Так что поправь меня».

«Вы ему поверили?»

«Откуда мне знать, дядя?»

«Есть альтернатива...»

Я первым догадался: «Может быть, иллирийцем оказался сам Канинус?»

«О, умный мальчик!»

«То есть флот не расследует мошенничество с выкупом...»

«Может быть, так оно и есть», — сказал Фульвий. «Как ты думаешь, что я здесь делаю?»

Мой дядя был агентом? «Можете ли вы доказать это утверждение?»

«Мне не нужно это доказывать». Когда я ничего не сказал, дядя Фульвиус настоял:

«Вы никогда не видели меня одетым чертовски хорошо, как женщина».

«Грим и тапочки — это совсем не твой стиль? Какое облегчение для семьи! Знаю только, что ты собирался в Пессинус, но сел не на тот корабль…»

Фульвий усмехнулся. «Я получил лодку, которую хотел. Ты встречался с Кассием?»