Чтение онлайн

Начались неприятности.

Родопа была слишком подавлена, чтобы сдержать первоначальную ярость, но всё же смогла изобразить драму. «Я знаю эти сапоги», — прошептала она в ужасе. «Я купила эти сапоги Феопомпу. Он был в них, когда его утащили, в ту ночь, когда его отняли у меня. Тот, кто его убил, должно быть, украл их…» Она решила упасть в обморок. Альбия не стала этого терпеть и помогла ей подняться.

«Он убийца!» — взвизгнула Альбия. «Не дайте ему сбежать».

Я чувствовал, что нас окружает огромная толпа, многие из которых были родственниками этого человека. Постепенно люди вставали под волну ропота.

Рядом со мной появился Петроний Лонг. Теперь они могли атаковать нас двоих.

Пока что они сдерживались. Петро был крупнее всех присутствующих. Он был гораздо крупнее человека в спорных сапогах, которого он теперь обхватил рукой за спину, приподняв за воротник туники так, что пальцы ног болтались. «Давай снимем с него сапоги, Фалько».

Я снял ботинки. Пришлось уворачиваться от резких ударов, пока Петро не убедился, что его пленник перестал сопротивляться. Вот это было развлечение.

для толпы, которая увидела, что мы можем быть жестокими, и начала получать удовольствие от происходящего.

Человек, который был в прекрасных сапогах с бронзовыми заклепками, побледнел и задрожал; Петроний игриво покачал его.

Елена вышла вперед, взяла сапоги и отнесла их в Родопу.

«Вы уверены, что это те самые сапоги, которые вы купили для Теопомпа?»

Оказавшись в центре внимания, Родопа ожила. «Да!» Она снова попыталась упасть в обморок, но Альбия снова подняла её на ноги, яростно тряся, словно Нуксус какую-то детскую тряпичную куклу. Альбия была очень серьёзна в вопросах оказания первой помощи.

Не допускается ни сутулость, ни нытье.

Петроний велел пленнику не беспокоить его, иначе он превратится в пепел на костре. К этому времени члены вигил уже знали о проблеме и пробирались к нам сквозь толпу скорбящих. Петроний повернулся к собравшимся матросам. Толкая пленника то в одну, то в другую сторону, он резко крикнул: «Кто из вас привёз этого вора в Италию?

Чей он?

Кратидас, окружённый ухмыляющимися киликийцами, рассмеялся. Пётр направил на него пленника. Тот ответил со своей обычной усмешкой: «Не наш».

Лигон, стоявший рядом в своём ярком плаще, тоже быстро покачал головой. Затем они стали насмехаться над другой группой, должно быть, иллирийцами.

Я делал вид, что наблюдаю за происходящим, но на самом деле всматривался в толпу. Наконец, я нашёл нужного: Котиса. Я хотел сам с ним схватиться, но сопротивление было слишком сильным.

Подойдя к Рубелле, я пробормотал: «Вон там, у стола с едой, группа: негодяй в плаще цвета сливового сока – ваши ребята смогут его взять?» Трибун, казалось, не слышал меня. Я верил. Сам Рубелла неторопливо направился к буфету, словно жаждал пригоршни мяса на вертеле, кивнув по пути паре стражников. Он был в форме и бесстрашен; о Рубелле всегда можно было сказать одно: когда дело доходило до боя, он был совершенно здоров. Пьяный трактирщик ударил его один раз и сказал, что это как бить по каменной кладке.

Котис почувствовал беду. Но он всё ещё вытаскивал нож, когда Краснуха…

Одной рукой он сбил его с ног. Затем трибун наступил на руку Котиса с ножом и спокойно съел нанизанные на вертел кусочки, ожидая, пока уляжется шум.

Наступила тишина. Когда тяжёлый бывший центурион всем своим весом наступал кому-то на запястье, все могли посочувствовать, но уж точно не пытаться помочь лежащему на земле.

«Это тот, кого ты ищешь, Фалько?» — небрежно крикнул Рубелла, словно только что выбрал камбалу у рыботорговца. Он почистил зубы ногтем мизинца. «Кто он такой и что этот ублюдок сделал?»

Я забрал сапоги у Елены. «Это Котис, надменный иллириец. Он заставил меня покататься на своей дырявой либурне, пытался утопить и украл мой меч – для начала. Эти сапоги тоже входят в историю. Вчера я видел, как арестованный Петроний топает в них. Он и ещё один мерзавец несли сундук на корабль. Котис утверждал, что это его морской сундук, но – тебе будет интересно, трибун – это тот самый, который два писца привезли в Остию с выкупом за Диокла».

«Спасибо. Мне нравится чёткое обвинение!» — Рубелла оскалил зубы в том, что можно было принять за улыбку. Затем он поднял ногу и одним резким движением поднял Котиса за руку. Рубелла, должно быть, знала, что это движение может привести к вывиху плеча. Котис закричал от боли. «Кажется, немного мягковат».

— прокомментировала Рубелла. — У вигилов простые правила. Одно из них: всегда оскорблять главарей бандитов оскорблениями на глазах у их людей. После моих испытаний на борту корабля это меня вполне устраивало.

«Итак, вы вчера ограбили паром и украли сундук, да?»

Краснуха потребовала.

«Это не мое дело», — заныл Котис.

«Вы отправили записку с требованием выкупа?»

«Нет! Я сказал Фалько…» На этот раз он был по-настоящему возмущён.

«А как вы тогда узнали о деньгах?»

«В борделе прошел слух: в «Цветке Дэмсона» собирались обменять кучу денег».

«Значит, ты решил забрать его до того, как он доберётся? Кого ты обманывал, Котис? Своих друзей-киликийцев?» Киликийцы начали бормотать.

«Мы никогда не обманем союзника!» Котис не убедил их. Киликийцы взвыли и готовы были разозлиться.

« Диокла у них взяли?» Я видел, как взгляд Рубеллы оценивал ситуацию в толпе. Взаимные подозрения между двумя национальными группами опасно накалились. Трибун фыркнул. «Котис, я арестовываю тебя за кражу меча Фалько. Давайте обсудим остальное в моём участке…»

Освободите путь, люди. Приведите босоногое чудо, Петро.

Вспыхнуло белое пламя. «Нет, постой!» — снова попыталась вмешаться юная Родопа. Она всё ещё сжимала факел, пламя которого грозило поджечь её лёгкое платье. Елена и Альбия бросились её отговаривать. «Этого не может быть. Это же Котис…»

«Принял», — резко ответил Рубелла. Ему нужно было убираться оттуда. Стараясь выглядеть максимально спокойным, он повёл пленника сквозь толпу. Некоторые из его людей попытались взяться за руки и расчистить коридор.

«Нет, нет, Котис был вождём Феопомпа. Котис, — причитала девушка, — никогда бы не убил Феопомпа!»

Краснуха остановилась. Котис всё ещё держал его в своей грубой военной хватке. Каким бы центурионом ни был Краснуха в легионах, он никогда не укладывал новобранцев на походные кровати нежной колыбельной на ночь. «Послушайте!»

Рубелла изумлённо обратилась к Котису, стоявшему в нескольких дюймах от лица пирата. «Маленькая принцесса говорит, что ты не мог этого сделать, потому что ты был вождём погибшего.