Чтение онлайн

Глаза у нее были заплаканные.

— Никто не может в это поверить, — отозвалась Николь.

— До чего же это несправедливо, — прошептала Регина. — Как может Бог допускать такое?

— Герцог здесь, — сказала Марта, обратившись к Николь.

Николь ничего не ответила, но сердце у нее болезненно сжалось — от страха, от горя. Она понимала, почему он был настоящим чудовищем в тот день, однако боль, причиненная им, не стала от этого меньше.

— Ты его видела?

— Нет.

— Выглядит он ужасно. Я пыталась заговорить с ним, но он, казалось, не слышал ни единого слова.

Николь снова захотелось плакать. Наверное, Хейдриан очень любил Элизабет, больше, чем она себе представляла.

— Он ее очень любил.

Марта пристально на нее посмотрела.

— Он знал ее всю жизнь. Ведь они — родственники.

Он действительно любил Элизабет, а ее, Николь, никогда не любил. Он просто хотел ее, а это совсем другое дело.

— Ему нужно некоторое время, — сказала Марта, коснувшись руки Николь.

Если в словах Марты и был какой-то скрытый смысл, Николь не стала над ним задумываться. К счастью, он не попался ей на глаза, а потом она с семьей уехала из Мэннингтона. В ту ночь она плакала, думая об Элизабет, о Хейдриане, ну и о себе тоже.

Погода в день похорон выдалась соответствующая. Небо было подобно темному серому круговороту, угрожающему дождем, непрестанно дул порывистый северный ветер, и большая часть огромных дубов, окружающих усыпальницу Стаффордов, уже стояли голые, их искривленные ветви были скрючены и унылы. Они напомнили Николь о скелетах — множестве скелетов, которые лежали на этом кладбище. Почти тысяча человек явились на поминальную службу в собор в Лондоне, но здесь, в Эссексе, у могилы не было и ста.

Она стояла между матерью и сестрой, окруженная остальными членами семьи. Чед приехал на похороны, Эдвард задержался в Лондоне, чтобы присутствовать на них. Хотя они и не стояли в первых рядах, Николь, будучи выше ростом большинства присутствующих, хорошо видела, как гроб опустили в склеп под часовней Стаффордов. И так же хорошо она видела Хейдриана.

Он стоял на противоположной стороне могилы, одетый в черное, без шляпы, склонив голову. Одной рукой он обнимал мать, которая безуспешно старалась удержать слезы. Рядом с ней стоял маркиз Стаффорд, он тоже плакал. Вид зрелого мужчины, который утратил остатки самообладания, производил тягостное впечатление.

Рядом с ними стоял патриарх семьи, граф Нортумберленд, с женой и ближайшими родственниками. Роджер де Варенн был зятем Стаффорда. Высокий, худой, лет шестидесяти пяти, совершенно седой. Он был со своей второй женой, ровесницей Изабель, с тремя сыновьями и невестками и со своим наследником, единокровным братом Изабель, виконтом Барретвудом. У де Варенна была дюжина внуков от этих браков, и все они находились здесь, младшему было всего пять лет. Семейство Нортумберлендов могло проследить свою власть и прошлое вплоть до завоевания Британии.

Позади де Вареннов стояли их родственники — Мартиндейлы, Харты и Уэрдингтоны. Среди последних была Стейси Уэрдингтон, кузина Элизабет. Она демонстративно рыдала в носовой платок.

Когда гроб вносили в мавзолей, Николь не могла не посмотреть на Хейдриана. Вид у него был ужасный, и сердце у нее мучительно сжалось. Он побледнел и осунулся, плечи у него поникли от усталости. Он был слишком далеко, чтобы она могла отчетливо рассмотреть его лицо, но даже на расстоянии она чувствовала, как он страдает. И сердце ее обливалось кровью. Стоя там, где наконец-то Элизабет упокоилась, Николь забыла обо всем, что произошло между ними. Не было больше ни гнева, ни стыда, ни боли, ни гордости. В дни, подобные этому, истины обнажаются. Она взглянула на Хейдриана и всхлипнула мысленно из-за той боли, которую он переживает, и не было сомнений, что она любит его. Если бы они были одни, она подошла бы к нему, обняла, как ребенка, привлекла к себе, утешила.

Его сердце разбито, и раз она любит его, значит, и ее сердце разбито.

После похорон прошло три долгих дня. Николь не появлялась в свете, потому что ей было не до развлечений. Ее знакомство с Элизабет не было ни близким, ни долгим, но потрясение от ее внезапной смерти все еще не прошло и действовало угнетающе.

Ее мысли были заняты герцогом. На похоронах она ощутила, как тяжело он переживает утрату, и его боль стала ее болью. Ей хотелось его успокоить. В то же время она испытывала боль от сознания, как сильно он любил Элизабет. Но эту боль она отбрасывала, потому что его страдания были гораздо важнее.

Николь должна его увидеть. Должна облегчить его горе, он должен знать, что она была там ради него. Конечно, придется нарушить правила приличия, но, с другой стороны, Хейдриан сейчас нуждается в ней больше, чем когда бы то ни было. Она нервничала, не зная, как он ее встретит, но ничто в этом мире не могло ее остановить.

Она знала от Регины и Марты, которые бывали в обществе после похорон, что герцог отказывается от всех приглашений и никого не принимает. Но ее он примет. В этом Николь не сомневалась.

Дворецкий позволил ей войти в огромный вестибюль с куполообразным потолком и взял ее визитную карточку. Приземистый человек с тяжелым подбородком внимательно посмотрел на нее, а потом сказал:

— Его светлость никого не принимают.

— Я знаю, — сказала Николь. — Но я друг герцога. Как вас зовут?

— Вудворд, — сказал он безучастно.

— Прошу вас, Вудворд, передайте его светлости, что я здесь. Он не откажется повидаться со мной.

Вудворд поколебался, но потом кивнул и пошел по коридору. Николь вздохнула. Ее била дрожь.

Герцог Клейборо был пьян.

Хейдриан не употреблял алкоголь с тех пор, как был строптивым четырнадцатилетним подростком, но сегодня решил напиться, чтобы уснуть, потому что много ночей не спал.

Горе камнем лежало на сердце. Только теперь он понял, что любил свою невесту. Не плотской любовью, ничего подобного не было. Но она запала ему в душу, и он тосковал по ней. Ему не хватало ее улыбки, ее доброты, безграничной душевной щедрости. Воспоминания преследовали его. Вот Элизабет учится ходить, а он, двенадцатилетний, смотрит на нее и потешается. Шестилетняя Элизабет падает с пони и плачет, он ее утешает. Тринадцатилетняя Элизабет робко предлагает ему печенье, которое сама испекла. Хейдриан впервые поцеловал Элизабет, когда ей исполнилось восемнадцать.

Слишком поздно он понял, что Элизабет была ему настоящим другом. Замкнутый по природе, он с Элизабет был откровенен. С ней Хейдриану было легко. Он принимал ее отношение к себе как должное, она была самоотверженна, поддерживала его в трудные минуты жизни, и если он не мог ответить ей тем же, находила ему оправдания.

Но теперь ее не вернешь. Хейдриан не представлял себе, как будет жить дальше.

Хейдриан верил в Бога, хотя в церковь ходил не часто, смерть Элизабет казалась ему вопиющей бессмыслицей. Но в жизни много нелепостей. К примеру, жестокость отца к матери, к нему самому. Может быть, Бога нет, нет справедливости и милосердия?