Чтение онлайн

То же молчание.

– Ты что же это? На смех?
– закричал нетерпеливо князь.

Эхе растерянно, убитым взглядом посмотрел на него.

В это время их успела окружить толпа, привлеченная криком и стуком.

– Эй, вы, басурмане!
– крикнул князь.
– Этот ли дом немчина-брадобрея?

– Так тошно, боярин" - ответил один из немцев, толстый булочник, снимая перед князем колпак.

– Где же он, собака?

– В приказе!
– закричали со всех сторон.
– Приходил народ, бил и вон... Бедный Штрассе!

Эхе, молчавший все время и словно обезумевший, вдруг встрепенулся и обратился к толпе с немецкой речью. Все бросили князя, окружили Эхе и, заговорив сразу, подняли оглушительный крик.

Аргамак князя пугливо шарахнулся в сторону, но князь нетерпеливо осадил его. Он сгорал от нетерпения и досады. Теперь, когда он уже собирался обнять сына, опять что-то стало на его пути.

– Ну, что там?
– закричал князь Эхе, когда толпа на мгновение смолкла.

– Его взял в разбойний приказ на питки, на смерть!

– А мой сын?
– не думая о бедном цирюльнике, спросил князь.

– А его спасал Каролина. Они убежал и спрятались...

– Где?...

– Надо сперва достать гер Штрассе! Они в тайнике.

Князь с силою махнул в воздухе плетью.

– Разве не знают тайника эти люди? Скажи, что я все сделаю, я выручу его! Покажи мне сына!

Эхе торопливо заговорил с немцами.

– Яа! Яа!
– послышалось со всех сторон, и несколько человек, отдалившись из толпы, приветливо закивали князю.

– Они покажут нам, - сказал Эхе, - только надо спасти гер Штрассе. Они говорят, клянись!

– Яа, Яа!
– закричали немцы.

Князь быстро снял шлем.

– Клянусь! Хотя и не зная вины его, спасти этого брадобрея, если не поздно.

– Яа, гут!
– сказал булочник.
– Еще не поздно. Мой его видел...

– Идем!
– сказал Эхе.

Булочник пошел вперед, рядом с Эхе, который вел в поводу своего коня; князь с Антоном ехали сзади.

Булочник провел из в переулок, ввел в свой дом, перешел чистый дворик и остановился подле бани.

– Здесь!
– сказал он князю.
– Сичас!

Князь быстро соскочил с коня и двинулся за булочником.

Тот крепко постучал в дверь и что-то крикнул по-немецки. В ответ ему раздался женский голос, показавшийся князю райской музыкой.

– Что же?
– нетерпеливо крикнул он.

– Сичас!
– ответил булочник, и дверь в это время медленно отворилась; из-за нее выглянуло бледное, встревоженное лицо Каролины.

– Каролина!...
– воскликнул Эхе, бросаясь к ней.

– Эхе!..
– взволнованно ответила Каролина и распахнула дверь.

В это мгновение князь нетерпеливо оттолкнул ее и вбежал в баню.

Посреди бани стоял его маленький Миша и с недоумением и страхом глядел перед собой.

– Миша! Сын мой!
– закричал князь, бросаясь к сыну.

– Тятя!
– радостно откликнулся Миша.

Князь схватил его, поднял и, сжимая в своих объятиях, осыпал поцелуями. По его суровому лицу струились слезы. В баню вошли Антон, Эхе, Каролина, булочник и еще несколько немцев и все с умилением смотрели на эту сцену.

– Довел Бог!
– шептал Антон, утирая рукавом слезы.
– Через басурманов показал свою милость.

– Он, он!
– радостно повторял князь, смотря на сына и страстно целуя его.

Через несколько минут он успокоился и сел на лавку, посадив на колени Мишу.

– Почему же вы сразу искать среди бояр не стали?
– спросил он.
– Про мою беду все знали.

– Эдди хотел, - ответила Каролина, - хотя и не он нашел, а капитан, она показала на Эхе, - но в это время с ним случилось несчастье.

– Несчастье? Какое?
– князь теперь только вспомнил по арест какого-то немца.

– О, ужасное!
– воскликнула Каролина, заливаясь слезами, и начала свой рассказ.

Держа на коленях своего найденного сына, сияя радостью, слушал князь тяжелую историю ареста бедного Штрассе из уст Каролины.

Она окончила и упала перед князем на колени, протянув к нему с мольбой руки.

– О, спасите моего брата за вашего сына!
– молила она князя.

– Помоги им, тятя!
– со слезами сказал и Миша, прижимаясь к отцу. Они добрые! Они жалели меня: все к мамке отвести хотели.

– Никакой награды мне не надо, спаи его!
– прибавил и Эхе, опускаясь перед князем на колени.

– Ин быть по-вашему, коли тут нет колдовства!
– сказал князь вставая.
– Не забывали Теряевы чужой ласки да помощи и мой Михайла не забудет ее. Ну, Антон, на коня!

Он вышел неся на руках сына, и вскочив на коня, поскакал во двор Шереметева.

Федор Иванович еще не выехал из дома.

– Радуйся, боярин!
– закричал князь, подымая на руках своего сына: вызволил!

– Радуюсь, князь! Господь с тобой!

– И с тобой!

Они поцеловались.

– Чай, изморился князенок-то?
– ласково сказал Шереметев.

– Нет! Он у немчинов жил: они его добро кормили. Разве вот оскоромили, ну да младенец.

– У немчинов? Ин они детей крадут?

– Не то! Слышь, какая притча-то!
– И князь рассказал, как был скраден Миша и как спас его Эхе.

– Того Федьку беспременно буду просить в приказ взять, потому тут козни чьи-то.

– Не без того, - согласился с ним Шереметев.

– Так и смекаю. Да вот еще: я им за свою радость клятву дал. Помоги советом!
– И князь рассказал про немца и его горе.

Шереметев покачал головой.

– Трудное дело, князь!
– сказал он.
– Тут-то без тебя за пять дней у нас всего понаделалось. Царь женится надумал.

– Ну?

– Верно! Сегодня уже и грамоты разосланы, чтобы смотрины готовить. Царь-то не в себе все время, а тут этот немчин подвернулся. Царю и страх: нет ли колдовства, чтобы ему навредить, как тогда с Хлоповой [Мария Хлопова - первая царская невеста; родственники ее не понравились Салтыковым, и они оговорили, что Холопова порчена; на беду, она объелась сладкого; все Хлоповы вместе с бедной Марией были сосланы; Царь сильно тосковал о ней и долго не хотел жениться].