Чтение онлайн

– А все-таки я слово дал!
– ответил князь.

– Слово дал, держись! Только не иначе, как самому челом бить надо.

– Ну и ударю! Разве мало у меня заслуг перед царем?
– сказал князь вставая.
– Допреж всего к боярину Колтовскому поеду, чтобы он с дыбой-то повременил; а там и к царю.

– Ну, ин быть по-твоему!
– ответил Шереметев.
– А мальчонка в вотчину пошлешь?

Хотел бы мать порадовать, да боюсь одного пускать опять на бабий дозор. Нет, пущай пока что, со мной погостит.

– И то ладно! Ну, я со двора.

– Да и я тоже!

Князь ласково простился с сыном и, поручив его Антону, поехал исполнять свое княжеское слово, данное честным немчинам.

В грязном углу Китай-города, на Варварском кресте, под горой, обнесенные высоким тыном, стояли тюрьма и подле нее разбойный приказ со всеми нужными пристройками: караульной избой, жилищем заплечных мастеров и страшным застенком. В народе звали это страшное место почему-то Зачатьевским монастырем.

Сюда-то и приехал князь в первую голову.

Соскочив с коня у ворот, он отдал повод часовому стрельцу и быстро вошел в калитку.

Большой грязный двор с лужами не то грязи, не то крови, с тяжким смрадом гнилых ям, где томились узники, горелого мяса и разлагающейся крови, - производил тяжкое впечатление страха и мерзости. Кругом валялись орудия казней и пыток; из дыр, закрытых решетками, слышался лязг цепей, а из огромного сарая - стоны и крики пытаемых.

У князя замутилось в глазах. В это время через двор к тюрьме пошел заплечный мастер, молодой парень, с добрым лицом, покрытым рябинами. Он был в пестрядиных штанах, босоног, с сыромятным ремешком вокруг головы.

– Эй!
– крикнул ему князь, - проведи меня до боярина, Якова Васильевича!

– Он в застенке!
– ответил остановившись парень.

– Зови его сюда, - закричал ему князь.
– Скажи, князь Теряев кличет! Ну, или шкуры своей не жалеешь.

– Кликнуть можно, отчего не кликнуть!
– отозвался парень и лениво вернулся в страшный сарай.

Князь остался среди двора. Распахнулась низкая тюремная дверь, и оттуда вывели старика, по рукам и ногам спутанного цепями. Что-то страшное было в его лице. Князь вгляделся и увидел, что рот у него был разорван и оба уха отрезаны.

Он отвернулся.

Князь Терентий Петрович!
– услышал он голос и обернулся. Боярин Колтовский в одном кафтане и скуфейке стоял перед ним и ласково ему улыбался.

– Здравствуй, боярин!
– поздоровался с ним князь и невольно прибавил: - страшное у тебя дело.

– Приобыкши...
– ответил боярин.

Он был высок ростом и худ, как щепа. Длинная черная борода делала его еще выше и тоньше; острый нос, тонкие губы и маленькие глаза под густыми ресницами придавали лицу его зловещее выражение.

– По делу к тебе, боярин! Сослужи мне службишку, а я уж отслужу, как раб твой, - сказал князь кланяясь.

– Ну, ну, - перебил его Колтовский, - я за приятеля завсегда рад. Да что мы тут! Пойдем в избу! Нет, в избу!
– усмехнулся он, заметив, как вздрогнул князь и покосился на застенок. И он повел князя через двор к низкому зданию, что стояло напротив застенка.

Они вошли в избу. Пройдя сенцы Колтовский ввел его в просторную горницу. В углу висели образа до самого низа. У стены перед высоким креслом стоял длинный стол с письменными принадлежностями. В горнице помимо этого стояли скамьи, табуретки, кресла и по стенам висели укладки, а уголь занимал огромный рундук.

– Медком или вином потчевать повелишь, - спросил боярин, войдя в горницу.
– У меня тут в укладке есть! Опять курник жена изготовила, - с собой ухватил.

– Не пойдет в глотку, боярин! Спасибо на угощении!
– ответил князь.

Боярин усмехнулся.

– А я так приобыкши!..
– ответил он снова и раскрыл одну из укладок. Князь увидел в ней чарки и кубки и целый ряд кувшинов и сулей.

Боярин взял с полки одну из сулеек; потом, нагнувшись и засунув руку в глубину укладки, вытащил муравленный горшок, взял две стопки, ложку и вернулся к столу.

– Мы здесь, князь, - говорил он, ставя все на стол, - по-домашнему, только без хозяйки. Случается иной раз с утра уйдешь, да весь день с ночью, да еще день без выхода тут. Как татарин - и не помолишься! Да вот и сегодня работы, ахти сколько! Выпей князь! Не хочешь. Ну, твое здоровьице!

Боярин выпил стопку, крякнул и, запустив ложку в горшок стал есть курник.

– А ты, князь, рассказывай, что за дело!
– сказал он.

– Дело-то? А допреж всего мое дело...
– начал князь и рассказал про похищение сына своего и про Федьку Беспалого.

– И прошу, боярин, тебя о том, чтобы ты Федьку этого в приказ взял и опросил бы для чего и по чьему напущению такое сделал?

– Что ж, это можно, - ответил боярин.
– Выдь-ка, князюшка, на двор да похлопай в ладоши!

Князь тотчас вышел и хлопнул. От сторожевой избы отделился стрелец и спешно подошел к нему.

– К боярину!
– сказал князь, возвращаясь в горницу.

Боярин тем временем выпил еще стопку, и острый нос его закраснелся.

– Ты, Еремка?
– сказал он стрельцу.
– Ну, и пусть ты! Возьми-ка ты с собой Балалайку да Ноздрю и идите вы на Москву-реку, супротив Козья болота, у моста. Так, князь? Ну, так туда! И опросите, там ли Федька Беспалый, - он рапату держит. Слышь, жгли его не так давно.

– Знаю его, боярин, - отозвался стрелец.

– Бражничал у него, поди?

– Бывало!

– Ну, так и говорил бы сразу. Так бери этого Федьку и волоки сюда, а добро его стереги, оставь хоть Ноздрю. Потом дьяка пошлем в царскую казну взять. Иди-ка!

Стрелец поклонился и вышел.

– А вот и сделали! На допрос-то придешь? Звать, что ли?

– Беспременно. О том просить хотел.

– Ну, быть по-твоему! А еще в чем дело?

Боярин выпил еще стопку и налег на курник.

– А еще о немчине Штрассе, - сказал князь.

Боярин откинулся и перекрестился.

– С нами крестная сила! Что тебе до него?

– Пытал ты его или нет?

– Нет! Так, плетью бил только. Такой щуплый... Сбирался на дыбу; ну, а тут государево дело объявилось, так пока в яме держу.

– Так молю тебя, боярин, не трожь его дня два еще. Я о нем царю челом бить хочу, потому он за моего сына заступник, а в вине не причинен.

И князь рассказал про дело немчина.

Боярин от вина посоловел и подобрел.