Чтение онлайн

– Я понял, ёшкина кошка: надо кого-нибудь подождать, кто это др-р-р... бр-р-р... добро найдет, однозначно!

– И-го-го! И-го-го! И-го-го!

– Зачем?

– Шобы пр-р-р... пр-р-р... попросить у него немножко зимней одежды, невежда!

– И-го-го-о-о!

– Иван!

– Шо?

– Долго же тебе пр-р-р... др-р-р... придется ждать!

– И-го-го! И-го-го!

– Почему, Го-го-гоша?

– Сам подумай: ну кого можно дождаться в безлюдном, пр-р-р... др-р-р... дремучем лесу?

– Каких-нибудь людей!

– Энто безлюдный лес, однозначно.

– А они в лес пр-р-р... бр-р-р... проберутся – и он перестанет быть др-р-р... бр-р-р... безлюдным!

– Энто др-р-р... мр-р-р... дремучий лес, двождызначно.

– Ну и шо?

– Люди заблудятся и до нас с тобой не дойдут, понимаешь!

– И верно, ёшкина кошка! Я об этом как-то не подумал, Гошка! Так шо же делать?

– И-го-го? И-го-го? И-го-го!

– Шо, шо! Надобедь посмотреть на энто дело с тр-р-р... др-р-р... другой стороны!

– И-го-го-о-о!

– Это с какой же?

– А вот с какой! Положим, що всё энто пр-р-р... др-р-р... добро уже кто-то нашел!

– И-и-и-го-го-о-о!

– Кто же это?

– Догадайся!

– Не догадываюсь! Ну кто?

– Др-р-р... пр-р-р... подумай!

– Не пр-р-р... бр-р-р... др-р-р... думается! Ах, кто?

– Кто, кто! Ты!

– И-го-го-о-о!

– Кто, я?

– Да, ты, однозначно!

– И-го-го!

– И в самом деле! Го-гоша!

– Шо?

– Др-р-р... пр-р-р... бр-р-р... др-р-р!.. Я толькя шта ворох одёвы нашел! И еще, и еще! Ай, цвай, драй! Ван, ту, фри! Уно, дуэ, трэ! Ажно три вороха одёвы, Гошка!

– И-го-го! И-го-го!

– Ну и шо?

– Шо, шо! Можно теперь выбрать себе зимнюю одёву, ёшкина кошка!

– Ах, как хорошо!

– Но тольки др-р-р... пр-р-р... при одном условии, двождызначно!

– Пр-р-р... др-р-р... при каком, Ваня?

– Шо ты мне подскажешь, какую одёву выбрать, бр-р-р... бр-р-р!

– Хорошо!

– Ну вот и хорошо, Гоша!

– И-го-го! И-го-го! И-го-го!

Ну, я подпрыгивать да вращать пращу перестал, патроны из нее вынул да вставил назад в пулеметную ленту, а пращ сунул за пазуху. Засим с удовольствием выбрал себе по подсказочке Внутреннего Подсказочника валеночки черненькие, черную каракулевую шапку – пирожок и черную-пречерную епанчу, да еще чернейший вязаный шарфичек в придачу. Надел я всё это на себя поверх матросской формы, повесил ружье на плече, вскочил на лошадку и поехал себе по лесной дороге дальше.

Вот еду я, еду по дремучему лесу: день и ночь еду; славное оружжо – за спиною. Иногда прислушиваюсь, как ветер, по выражению поэта (мабудь – и Дельвига; нет, скорее – Плещеева), «звоном однотонным // Гудит-поет в стволы ружья». Епанчу постоянно одергиваю, шапку беспрерывно поправляю и бдительно высматриваю дичь. Пегаська-то мне и-го-го... и-го-го... и го-го-говорит:

– И-го-го! И-го-го! Ваньша!

– О-го-го! Пегаська заго-го... заго-го... заго-го-говорила! Пегасчик, тебе чего-го?

– И-го-го! И-го-го! А вот чего-го: у меня опять пиитический закидон! Мадригал, понимаешь, припомнила и предполагаю его-го огласить!

– Ш-ш-ши-и-иш-ш-ш, оглаш-ш-шенная! Не треба! – прошипел мой Внутренний Обшикатель. – Какая, понимаеш-ш-шь, дичь!

– Приступай к оглашению, оглашенная! – твердо изрек я. – Аз – го-голоден и ж-ж-жажду пищ-щ-щи: ежели не телесной, то хотя бы духовной!

– И-го-го! И-го-го! Тольки вот чего-го: я буду оглашать его-го нескольки превратно, хорошеньки порывшись в памяти. Ничего-го?

– О-го-го! Ничего! И чего, сочиненьица-то – твоего?

– И-го-го! И-го-го!

– Вот это о-го-го, Пегашища!

– Ма... ма... мадригал – порывшись? Мадрига... га... га... гал – превратно? Не треба! Ш-ш-ши-и-иш-ш-ш, оглаш-ш-шенная! – прошипел мой Внутренний Шикатель. – Какая, понимаеш-ш-шь, дичь!

– Приступай к оглашению, оглашенная! Швидче! – твердо изрек я. – Аз ого-голодал, ёшкина кошка!

– И-го-го! И-го-го! Ну так вот чего-го: «Но возвратимся же к герою. // Не стыдно ль заниматься нам // Так долго шапкой с епанчою, // Ивана поруча судьбам? // Свершив с портными бой жестокий, // Поехал он в дремучий лес; // Пред ним открылся путь широкий // При блеске утренних небес».

– Я же извещ-щ-щал, щ-щ-що не треба! – прошипел мой Внутривенный Извещ-щ-щатель. – Я же говорил, понимаеш-ш-шь: дичь!

– Ах, Пегашуля, премного благодарю! О, да! Да, да, да! Какая бесподобная, дивная ода, однозначно! – мягко изрек я. – А главное, какой тонкий, какой сочный реализьмышек, ёшкина кошка! Ах, энто как раз про меня и сей лес, всё чин чином! Кто сочинил? Жуковский?

Пегашечка надулась как мышь на крупу и прикусила язык, зато мой Внутренний Голосище – а он оплошавших, чертищ, на дух не переносит – презрительно прошипел:

– Ш-ш-ши-и-иш-ш-ш! Умный бы ты был, Ивашка, человек, – кабы не дурак! Значительно более подробное о поэзиях следует иметь представление! Лермонтова не расчухал, голова два уха! Ф-ф-фи-и-и!

Надувшаяся как мышь на крупу Пегашечка клацнула зубами и совершенно лишилась языка, зато я презрительно прошипел моему Унутреннему Голоску:

– Ну ёшкина кошка! Да цыц-ка ты, ня чуць ничога, ни гамани, Гошка!

Тута мой Внутренний Голосище – а он сатане в дядьки годится – возвышает свой голосище:

– Ш-ш-ши-и-иш-ш-ш! Умный бы ты был, Ивашка, человек, – кабы не дурак! Фиг с ней, с лошадкой и ее стишками, больше она их не продекламирует! Езжай, Иван, поживей по лесной дороге в чащу, всё дальше и дальше, ищи, понимаешь, дичь! И не вздумай сбалакать: «Ш-ш-ши-и-иш-ш-ш!»

Ну, я и еду: день и ночь, день и ночь, однозначно! Прислушиваюсь, как ветер, по выражению поэта (неужели – Надсона?), «звоном однотонным // Гудит-поет в стволы ружья»: «Ш-ш-ши-и-иш-ш-ш!» Еду я швидко по лесной дороге дальше да и бормочу себе под нос:

– Люди Иван, и я Иван: Иван в России – больше, чем Иван! Ну хватит всё о себе да о себе, надобедь молвить и о людях! А что люди? Люди – как люди! Люди Иван, и я Иван; люди в ружье – и я в ружье! Ружье дорогой товарищ! С ружьем ничего не бойсь: небось пронесет! Ружье всему делу голова! Русский человек без ружья не живет! Пиф-паф! Пиф-паф! Пиф-паф! Русский человек без пальбы не живет! Пальба – всему делу голова! Пиф-паф! Пиф-паф! Пиф-паф!

Туто мой Внутренний Голосина – а его сам сатана пестовал – возвышает, понимаешь, голосину: