Чтение онлайн

И, назвавши себя, он принялся пускать одну стрелу за другой с удивительной быстротой. Волны морские ярко сверкали под ясным вечерним солнцем в зимнем небе, и не видно было, куда падали стрелы в полете, но это и вправду были души убиенных воинов, потому что туча сразу исчезла, как будто бы её стерли.

Увидев это, все на корабле заговорили:

– Страх-то какой! Плохо бы нам пришлось, если бы не Бэнкэй!

– А ну, навались!
– скомандовали гребцам. Гребцы налегли на весла, но, когда уже показалась в дымке восточная часть Сиомицусимы, что на острове Авадзи, вновь у северного склона той же горы колесом закрутилась черная туча.

– А это что?
– осведомился Судья Есицунэ.

– А это уже доподлинная туча,- успел только ответить Бэнкэй, и тут же на них обрушилась буря.

Шла к концу первая треть одиннадцатого месяца, и потому в горах пошел дождь с градом, и невозможно стало различить, где восточный берег, а где западный. У подножья гор дули свирепые ветры, в море тоже лил дождь с градом, и ветер срывался с горных склонов Муко. Меркнул день, и все ужаснее становилась буря.

Судья Есицунэ приказал матросам:

– Ветер усиливается, живо спускайте парус! Они стали было спускать парус, но "цикаду" под дождем заело, и у них ничего не вышло. Бэнкэй сказал Ка

таоке:

– Во время западного похода мы много раз попадали в ураган. Тащи сюда буксирный канат. Обмотаем навес.

Притащили канат, обмотали навес, но толку от этого не было никакого.

Перед выходом из Кавадзири на корабль погрузили множество камней; теперь их стали обматывать канатами и вышвыривать за борт, но камни с канатами не достигали дна, а бились в бушующей воде на поверхности - такой был страшный ветер. Дико ржали кони, напуганные грохотом воды на морском просторе, и жалко было людей, которые еще утром ничего подобного и представить себе не могли, а теперь валялись вповалку на досках корабельного днища и блевали желчью.

Видя это, Судья Есицунэ приказал:

– Разрубите парус и пропустите ветер!

Серпами "наигама" вспороли парус посередине и пропустили ветер, но белогривые волны все били и били в нос корабля, подобно тысяче разящих копий.

Между тем стемнело. Не за кем было следовать вперед:

не горели во тьме кормовые огни. Некому было следовать позади: не виднелись и там огни рыбаков. Тучами затянуто было небо, не разглядеть Семи Звезд Хокуто. И словно по морю страданий, бесконечному морю рождений и смертей, носились они в долгой-долгой ночи.

Будь Есицунэ один, ему было бы все равно, что случится. Однако за время пребывания в столице он как человек с чувствительным сердцем тайно осчастливил своим вниманием двадцать четыре особы женского пола. Среди них отменной его благосклонностью пользовались такие дамы как дочь Хэй-дайнагона, высокородная дочь министра Коги, и дочери дайнагона Карахаси и тюнагона Торикаи, все милые и прелестные красавицы. И еще были пять танцовщиц-серабёси, начиная с несравненной Сидзуки, а всего на корабле их плыло одиннадцать душ. В столице каждая питала свои мечты и надежды, здесь же они, сгрудившись тесною кучкою, жалобно вопияли:

– Ах, сколь лучше что угодно в столице, нежели так страдать!

Судья Есицунэ, охваченный тревогой, вышел на палубу.

– Который сейчас может быть час?
– спросил он.

– Конец часа Крысы,- ответили ему.

– Аварэ, скорей бы рассвело,- сказал он.- Увидеть бы лица друг друга, а там пусть все идет своим чередом. И тут он крикнул:

– Есть ли из воинов или слуг ловкий парень, кто бы с серпом "наигама" за поясом вскарабкался на мачту и перерубил бы канат от "цикады"?

– На краю смерти человек впадает в пучину ужаса,- проворчал Бэнкэй.

– Вот уж кого-кого, а тебя я лезть наверх не пошлю,- произнес Судья Есицунэ.- Тебя воспитали на горе Хиэй, и ты не годишься для такого дела. Хитатибо привычен к лодкам на озере Бива и к большим судам не годится тоже. Исэ Сабуро - человек сухопутный, он из Кодзукэ, а Таданобу вышел из глубины края Осю. Но вот Катаока - ты вырос в земле Хитати на берегу, где бьют огромные волны. Еще когда Учитель Сида Сабуро томился на острове Укисима, ты часто навещал его и хвалился: "Ежели начнется свара между Тайра и Минамото, я смогу сплавать куда угодно хоть на лодочке с лист тростника! Что ж, полезай, Катаока!

И Катаока, отойдя в сторону, стая послушно готовиться. Снявши одежду, он скрутил жгутом нижний пояс и подвязал набедренную повязку, распустил мотодори и прижал волосы к затылку, плотнее нахлобучил шапку эбоси и повязал её платком, а затем, засунув древко отточенного серпа "наигама" за пояс поперек туловища, протолкался к мачте. Примериваясь, положил на неё руки. Мачта была огромная, толщиною больше обхвата крупного человека, а высотой едва ли не в полтора десятка хиро. И корка льда от дождя и снега, нанесенного бурей с горы Муко, покрывала её. словно бы листовым серебром. Казалось, по ней ни за что не взобраться.

Судья Есицунэ, видя это, ободряюще крикнул:

– Молодцом, Катаока!

Катаока крякнул, полез и соскользнул, снова полез и снова соскользнул, и так несколько раз, и все-таки, собравши все силы, начал подниматься. Когда взобрался он на высоту двух дзё, послышался гул, как при землетрясении, эхом отозвавшийся на корабле. "Что такое? Что это?" - закричали все, и тут стало видно: откуда-то, то ли с берега, то ли с моря, на корабль стремительно несется гонимая воющим ветром пелена дождя.

– Эй, рулевой, ты слышишь?
– заорал Катаока.- Сзади идет шквал! Берегись волны! Поворачивай под ветер!

Не успел он докричать последние слова, как что-то свирепо ударило в парус, и корабль со скрипом и плеском помчался по волнам, и тут где-то грохнуло дважды, и на корабле отозвались криком ужаса люди.

Громко запричитал Бэнкэй:

– Смилуйся, Будда Амида! Смилуйся, Будда Амида! В тот же миг мачта треснула и переломилась в двух дзё ниже "цикады". Обломок свалился в волны, а облегченный корабль понесся еще быстрее. Катаока соскользнул на палубу, забрался на бортовой настил и, перерезав серпом "наигама" все восемь крепежных канатов, вышвырнул их в море, после чего обломок мачты отнесло ветром. Остаток ночи корабль носило по волнам.

И вот наступил рассвет. Ночная <)уря совершенно утихла, но тут снова подул ветер.

– С какой стороны этот ветер?
– осведомился Бэнкэй. Выступил вперед кормчий лет под пятьдесят и сказал:

– Это ветер вчерашний.

– Что ты, приятель, ты посмотри хорошенько,- возразил Катаока,- Вчерашний ветер валил с севера, а этот несет то ли с юго-востока, то ли с юга. На подветренной стороне наверняка земля Сэтцу!

Судья Есицунэ вмешался:

– Вы, друзья мои, ничего в этих делах не понимаете. Моряки разбираются лучше вас. Ставьте парус, нужно захватить этот ветер.