Чтение онлайн

– Мои верные асы!
– начал он.
– Мои дети. Я благодарю вас за то, что вы сопроводили меня в это нелегкое путешествие. Но теперь я вынужден велеть вам ехать назад, в Асгард, - он ожидал возражений, но ответом было лишь всеобщее молчание.
– То, что я должен сделать в этом лесу, я должен сделать один. В путь, мои воины. Именем своих братьев клянусь, что вернусь в Асгард с победой и мудростью веков в моих руках!

В любой другой день мужчины бы разразились ликованием и подняли бы копья к небу, хваля своего вождя. Но не сегодня. Один знал, что за мысли вертятся в их головах. Неужели король асов сошел с ума? Что он задумал? Вернется ли он на самом деле? Он едва сдержал смех. Те же вопросы мучали и его.

Медленно, все еще обуреваемые сомнениями, асы повернули вспять, следуя в этот раз за Тором и Вали. Пока череда коней удалялась, Один подозвал к себе своего младшего сына, Бальдра.

– Сын, - тихим голосом сказал он.
– Останься. Мне нужна будет твоя помощь. Ты догонишь остальных позже.

Тот кивнул. Бальдр был совсем еще мальчишкой, его борода едва начала расти, а тело было лишено шрамов войны. Один давно уже выбрал его для своей затеи. Бальдр горел желанием помочь отцу, быть полезным не только в пылу битвы. Один проглотил слезы. Вес известного ему будущего скалой давил на плечи.

Когда другие воины скрылись за деревьями, Один сбросил с плеч медвежью шкуру, обнажив огромное тело, испещренное бледными следами старых боев. Он передал одежду Бальдру и обошел Древо Ужаса. За ним тек небольшой ручей, который легко можно было пересечь в один прыжок. Один шагнул в ледяную воду и закрыл глаз. Холод ручья напомнил ему о пустоши, оставленной Имиром. Сглотнув, Один лег на дно ручья и позволил быстро бегущей воде очистить его тело. Он почувствовал, как холод пронзает его шрамы и швы, заставляет их гореть и, вскоре, неметь, исчезать в пустоте забвения. Он перестал чувствовать пальцы на руках и ногах, веки его потяжелели. Ему пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы те не тряслись. Даже сейчас он не собирался показывать слабость перед сыном. Гордость старика, подумал Один.

Когда он, наконец, поднялся из воды, лучи солнца уже скрылись за горизонтом, а густые тучи заслонили собой звезды. Он ухватился за торчащий из земли корень, чтобы подняться, но руки и ноги отказались повиноваться, и он упал обратно в холодное течение. Вздохнув, Один поднял глаза на Бальдра. Его сын смотрел в сторону. Конечно. Но ему нужна была помощь.

Один попытался позвать сына, но его горло оледенело, и из него вырвался только кашель больного. Молодой ас повернулся против своей воли и спустился к ручью. В его глазах дрожал блеск, неподобающий сыну Одина, но кто мог его в этом обвинить? На его глазах могучий царь асов и его герой-отец превратился в ничтожного старика, трясущегося от холода и неспособного держаться на ногах.

Бальдр поднял Одина из ручья, и тот упал на колени перед Древом и зашелся беспощадным кашлем. Когда приступ кончился, Один вытер выступившие из глаза слезы и посмотрел на непоколебимый ясень. Тот смеялся ему в лицо. Один попытался злиться, но у него уже не было на это сил. Кровь снова начала растекаться по его телу, вызывая огонь и боль в ранах.

– Бальдр, - хриплым голосом древнего произнес Один.
– Возьми мой нож, - когда сын взял в руки оружие, он указал на себя.
– Остриги меня.

Белые - седые - волосы Одина были собраны в тугую косу, теперь промокшую до последнего волоска. Бальдр обошел отца со спины и быстрым движением отсек ее. Голова Одина показалась ему гораздо легче.

– Теперь бороду...

– Но отец!

– Быстро!
– рявкнул Один.

Бальдр опустился на колени рядом с ним. В его глазах стояли слезы, но он держался, как мог. Его братья будут думать, что Один подарил младшему великую честь, но для него это была пытка. И худшее было впереди.

Бальдру пришлось несколько раз брать перерыв, чтобы не заплакать, пока он дрожащей рукой резал символ мужественности отца. Любой на его месте давно бы сдался, бросил бы нож в реку и отказался так уродовать родного человека. Но он был хорошим сыном. Он знал, что просто так Один не отдал бы такой безумный приказ.

Если только сам ас не сошел с ума. Примерно пятьдесят лет назад, окруженный замерзшими телами соратников.

Когда с бородой было покончено, Один заставил себя подняться на ноги и, похлопав ошеломленного Бальдра по плечу, проковылял к своему коню. К седлу были привязаны две кожаные фляги, одна из них с водой. Он снял вторую и вытащил крышку. Запах был невыносим и вызвал судорожный позыв в глотке Одина - предвестие того, что ему предстояло пережить.

Он сделал глубокий вдох и в один глоток опустошил флягу. Вонь гнили ударила ему в нос и мертвая вода Хельхейма огнем спустилась по глотке, вызвав еще один приступ кашля. Он почувствовал, как жидкость достигла своей цели. Теперь оставалось лишь ждать.

Несмотря на то, что он знал, чего ожидать, первая судорога застала его врасплох. Она навалилась внезапно, разрывая его изнутри, ударяя и без того больными мышцами о криво сросшиеся ребра. Пламя воды снова пронеслось по его горлу, вырываясь на волю через рот, неся за собой все, что смогло ухватить. Рыба, мясо и вода насильно раздвинули его губы, ошметками вылетая на уродливой, желтой волне зловонной жижи. Краем глаза он увидел, как Бальдр отвернулся в страхе и отвращении. Он хотел что-то сказать сыну, но второй порыв рвоты нарушил его планы.

С третьей волной он упал на колени. У него кружилась голова, тело тряслось, как у загнанного в угол и обреченного на смерть зайца. После пятого порыва в глазах начало темнеть. Он был уверен, что на этом рвота прекратится, но ошибся. Пусть его желудок уже был пуст, судороги продолжались в шестой, седьмой, десятый раз, разрывая его горло и грудь на части, пока он не смог больше удерживать в глазах слезы и не упал на холодную траву, прижав руки к животу и свернувшись, как младенец. Издалека он услышал приглушенный плач своего сына.

Наконец, все закончилось. Один перевел дыхание. Попытался встать, но ноги уже не могли его держать. Хотел подозвать Бальдра, но голос его исчез, и глотка была готова треснуть от нехватки влаги. Сын услышал мольбы отца и осторожно подошел к нему, стараясь не смотреть на лужи рвоты, оставленные его очищением. Подхватил Одина под плечо и подвел его к Древу. Найдя голос, Один сказал:

– Привяжи меня к дереву.

Он боялся, что ему придется повторить приказ, но Бальдр послушно снял веревку с коня и приготовился. Один ухватился обеими руками за ближайшую ветку и подтянул себя вверх. Ухватившись за ветви Древа, он кивнул сыну. Тот обмотал веревки вокруг рук и груди Одина, проверяя узлы на прочность. Ни один меч бы их не разрубил.

– Возьми Гунгнир, - приказал он Бальдру.

Молодой ас медленно взял в руки тяжелое копье, лежащее поперек отцовского седла. Он поднял покрасневшие глаза на Одина.

– Давай, - твердо сказал тот.

Бальдр подошел ближе и крепко сжал копье в руках. Он сглотнул и принял позицию. Но в последний момент бросил копье на землю.

– Я не могу!
– воскликнул он.
– Это уже слишком!

– Бальдр!
– Один вложил остаток своих сил в этот возглас. Их было немного.

Сын перевел дыхание и дрожащим голосом спросил: