Чтение онлайн

Один снова ощутил, как его сердце сжалось от страха. Старые шрамы и раны заныли и зачесались. Впервые за свою жизнь, он почувствовал всю тяжесть своей смертности.

II

Один хрустнул шеей, но от этого стало только хуже. Он уже перестал чувствовать пальцы рук, а плечи ныли без остановки, требуя свободы и движения. Его мускулистое тело оказалось его же главным врагом в этом походе - огромный вес тянул его вниз, и он знал, что рано или поздно мышцы могут попросту не выдержать и разорваться. Он то и дело немного менял свою позицию, стараясь не расшатывать копье, которое уже казалось ему новой конечностью - к лучшему или нет, он еще не решил.

Он висел на дереве уже более суток, солнце успело сделать полный круг вокруг мира, пока он ждал какого-то чуда. Он не знал, что должно было произойти. Колодец направил его сюда, но ни волшебная вода, ни ее старый хранитель не сказали, чего именно он должен был ждать. Рататоск посоветовал спросить кого-то из местных жителей, но как мог Один говорить с ними? Он посмотрел вверх, где диск солнца - Орел - медленно пересекал небеса. Ужас, охвативший его на прошлый день, когда он впервые осознал, что именно имела ввиду говорящая белка, уже растворился и Одину ничего не оставалось, кроме как принять существование двух загадочных и с виду безразличных существ рядом с ним, как должное.

Однако он должен был признать, что чувствовал себя куда более уязвимым теперь, ощущая бесчисленные глаза Орла, Нидхёгга и кто знает чего еще на своем стремительно немеющем теле. Ему казалось, что они смеются над ним. Он хотел крикнуть в глубину леса, прогнать их всех, но понимал, что это бесполезно. Угрозы беспомощного старика только больше обрадуют жителей леса.

Один закрыл глаз и представил далекие стены Асгарда - своего дома. Царство, которое он собственными руками построил на пустом месте и превратил в самый могучий из девяти миров. Работа и гордость всей его жизни.

Более пятидесяти лет назад, Один и его любимые братья, Вили и Ве, были последними членами одного из многочисленных племен асов - диких воинов, потомков древних гигантов, бродящих по оставленной их отцами и матерями ледяной пустоши, сражающихся между собой и приносящих друг друга в жертву бессмертному чудовищу, восседающему на высочайшей горе во всей Скандинавии. Их племя было уничтожено в очередной междоусобице, особенно кровавой и жестокой. Сами братья выжили только благодаря младшему из них, Ве, поднявшему бессознательные тела двух других и сбежавшему с поля боя. Долгое время они винили себя в трусости, но, позже, пришли к выводу, что иного выхода не было.

В те дни они поклялись, что их побег и предательство перед лицом всего племени не будет напрасным. Поклялись сделать все возможное, чтобы изменить мир. Сделать его лучше.

Один ясно помнил день, когда трое раненных, голодных и грязных асов сидели вокруг костра в темной пещере, осаждаемой бурей снега и молнии, и бросили в пламя пряди волос из тогда еще молодых бород, скрепив свое обещание друг другу. Обещание построить из воинствующих племен единый и непоколебимый народ асов.

Годы они собирали таких же, как они - оставшихся без племени, без семьи, без цели - и вдыхали в них новую жизнь. Последние из своих, беженцы, преступники и изгои - все они пошли в новое племя потерянных детей Борра. Сперва они думали построить царство только для своих, надеясь, что остальные асы в конце концов присоединятся к ним, так же мечтая о мирной жизни. Та идея была обречена на провал. Но, после первых нескольких попыток, они поняли свои ошибки. И тогда братья и их новая семья обратили взгляд на настоящего врага всех асов. Того, кто обрек их на жизнь в пустыне и вечную борьбу за выживание.

Имир Первородный. Титан, скрытый за занавесом темных туч постоянной бури.

Войска асов - крошечные, но полные уверенности в своей правоте - начали подъем на великий пик, с которого эхом отдавался рев Имира. Никто из них не знал, чего ожидать. Все, кого выбирали на жертву великану, должны были в одиночку подняться на гору и назад они уже не возвращались. Все обреченные шли туда босыми и обнаженными. Только под предводительством Вили, прирожденного полководца, асы взяли с собой в поход кольчуги и секиры. Только под золотистыми знаменами племени Борра асы были готовы бороться против своей судьбы. Бороться за свою свободу. Ведомые яростью и волей, они пели песни из своего детства, из колыбельных и веселых ритмов превратившиеся в военные марши, последние остатки их давно ушедшего прошлого.

Год они поднимались на вершину горы, где их уже ждал ледяной гигант. Асы ударили копьями о щиты и издали боевой клич, спустивший лавины со склонов. Чешуйчатое тело Имира двинулось, поворачиваясь к ним лицом - чудовищным, безбородым лицом зверя, сотней глаз окинувшего своих врагов. Его пасть раскрылась, показав бездну глотки древнего, и из ее темных недр вырвался рев, какого они никогда еще не слышали. То был оглушающий звук грома, рушащий скалы в пыль и подминающий под себя дикие вопли мужчин, казавшихся чудовищу кучкой жалких насекомых.

Та битва была безнадежна - глупая игра в богов, попытка свергнуть то, что существовало задолго до их отцов и дедов. Один смотрел, как его соратники пали один за другим: кто-то был проглочен безжалостным зверем, кто-то превратился в ледяную статую самого себя, а кто-то слетел с горы, тщетно придерживая истекающую кровью рану от стальных когтей Имира. Даже сейчас Один помнил, как его переполняло отчаяние, как он лежал посреди снега, льда и крови, глядя на разорвавшую плоть и кожу кость его же ноги, и как он был готов закрыть глаза и ожидать гибели.

Но еще яснее он помнил приглушенный ветром, но уверенно приближающийся звук песен. Помнил, как земля под ним сотрясалась не только от веса врага-гиганта, но и от далеких шагов мужчин, идущих на верную смерть - на смерть в бою за свое право умереть свободными. Он помнил, как на его глазах выступили слезы. То была не горстка изгоев, посягнувших на невозможное. То был легион единого племени - нет, единого народа асов, вдохновленных подвигом смертников и теперь готовых, если не победить, то пасть с честью, плюнув в лицо судьбе.

Три недели. Войска асов нападали и отступали. Зализывали свои раны, пересчитывали умерших, ждали подкреплений снизу - и нападали снова. На каждую сотню тысяч воинов с пустошей приходилось пятьдесят тысяч мертвых и еще тридцать тысяч раненных, большинство которых не доживало до следующего натиска. Но асы не сдавались. Лекари старались днем и ночью, и каждые несколько часов воины, только что вскочившие с земли, уже снова кричали от ярости и размахивали мечами и топорами. Поле было усеяно замерзшими насмерть мужчинами - у них не было времени отнести тела назад в лагерь. Три недели они боролись против самого мира, против всего, во что когда-то верили.

А потом, все закончилось.

Шторм прекратился. Один стоял на коленях посреди тел своих друзей и соратников. Он осмотрел поле битвы в поисках выживших. Время от времени его взгляд останавливался на том или ином асе, лежащем в снегу без руки или ноги. Он не мог поверить своим ушам. Тишина на горе была оглушающей, давила на его голову. Стоны умирающих и раненных казались далекими и незначительными. Он долго не мог понять, что происходит, пока осознание правды не ударило его сильнее любого натиска Имира.