Чтение онлайн

– Зачем?

Один вздохнул. И то верно. Мальчик заслуживал знать правду. Он лишь надеялся, что его голос выдержит речь.

– Пятьдесят лет назад, - начал он, - я... я, возможно, совершил ошибку. Крупную ошибку. Ошибку, которая стоила мне жизней моих братьев и всех моих друзей. И все эти годы я пытался узнать...
– он сглотнул.
– Пытался узнать, правильно ли я тогда поступил. Это... это - последний шаг.

Он посмотрел в глаза сыну.

– Сделай это ради меня, Бальдр, - прошептал он трясущимися губами.
– Я должен знать. Я должен знать, что мои братья погибли не напрасно. Пожалуйста.

Последнее слово было лишь движением губ. Он смотрел на Бальдра с мольбой в глазах. Он устал и чувствовал вес своих грехов и возраста, как никогда прежде. Пятьдесят лет мучений ради этого дня. Не лишай меня ответов, сын.

Бальдр поднял Гунгнир с земли. Он не стал смотреть на отца. Размахнувшись, он вогнал копье глубоко в грудь царя асов, пока то не остановилось, столкнувшись с непробиваемой корой ясеня. Один инстинктивно напряг каждый мускул в теле и сжал зубы. Боль молнией пронзила его и быстро превратилась в отдаленный гул, бьющийся в ритм его сердцу. Когда он снова смог дышать, Один посмотрел на Бальдра и кивнул.

– Иди, - сказал он.

– Ты вернешься?
– спросил его сын.

Один промолчал. Бальдр кивнул и пошел обратно к коням. Он взял поводья восьминогого Слейпнира и повел его в ту сторону, куда пропали его братья и воины. Он ни разу не обернулся.

Когда силуэт сына пропал за горизонтом, Один поднял голову к кроне Древа Ужаса. Он усмехнулся.

– Вот она, главная проблема царя богов, - сказал он дереву.
– Мне некого попросить присмотреть за моими детьми.

Небо на востоке загорелось рассветом. Начинался новый день.

I

Один вот уже несколько часов висел, прикованный к Древу Ужаса, неспособный пошевелить ничем, кроме шеи. Он вспомнил, как однажды попал в плен к йотунам, и те подвесили его за руки на высоком деревянном столбе, словно победное знамя. Он провисел три ночи на том столбе, медленно шевеля запястьями, пытаясь ослабить путы. Когда ему удалось, он упал вниз с высоты птичьего полета, приземлился на ноги и, не теряя ни секунды, голыми руками, онемевшими от заточения, поборол целый отряд стражников. В этот раз такого не случится. Его руки были привязаны крепко, веревки также туго держали его грудь, впиваясь в плоть. Он знал, что когда спустится с дерева, на его теле останутся следы, которые уже никогда не заживут. Они будут отличаться от других шрамов, потому что Один никогда не забудет, где получил крест на своей груди.

Он попробовал подтянуться повыше, но копье под ребрами не дало ему пошевелиться. Оно слегка двигалось каждый раз, когда он пытался размять мышцы, делая круглую рану чуть больше. Он уже был когда-то пронзен Гунгниром, и знал, что лучше не двигаться с копьем внутри. То было во время схватки со старым великаном, держащим в своей голове часть памяти Имира. Один был уверен, что сможет побороть горбатого старика без проблем, но тот был гораздо сильнее, чем ожидал ас. Руки гиганта были толщиной со старые дубы, а его кожа покрыта скользким мхом и острыми камнями. Голыми руками он поверг Одина на землю, схватил копье и вонзил его так глубоко в бок аса, что половина Гунгнира застряла в каменистой почве сада. Ему повезло, что гигант был полуслепым - иначе он бы запросто убил царя богов.

Гунгнир. Копье, выкованное в самом сердце мира, среди вечных огней, равных по своей ярости только пламени Муспельхейма. Один прекрасно помнил, откуда к нему пришло легендарное оружие. Локи, его советник и приемный сын, принес копье в подарок, украв его у прежнего владельца. Один был поражен невероятным подвигом молодого гиганта, когда тот, без единого шрама, принес жезл из черного металла к его трону. В тот день он признал Локи, как своего пятого сына. И с тех пор не один йотун погиб от острого конца Гунгнира.

Локи... Один издал протяжный вздох, заставивший его сморщиться от боли. Он любил рыжего великана, как родного. Он нашел его среди развалин крепости йотунов, одинокого и потерянного - его настоящие родители погибли в той битве, защищая границы своего царства. Один сам убил его отца, хоть Локи того и не знал. Для него, его родители исчезли без вести и не принимали участия в войне. Вряд ли Один когда-нибудь наберется сил сказать ему правду. Ничего хорошего из этого все равно не выйдет. Лучше оставить все, как есть.

Локи был верным сыном, проказником, которого явно не хватало в компании настоящих сыновей Одина, прирожденных воинов. Его тело не обладало непоколебимой силой других, но было гибким и ловким, словно в его жилах текла кровь дикого кота. В его глазах блестело пламя, несвойственное для йотунов, на губах вечно играла широкая улыбка. Братья любили его, хоть и старались того не показывать. Всем в Асгарде нравились проделки Локи. Ушло немало времени, прежде чем другие члены консула асов приняли его за своего, но оно того стоило. Локи более чем доказал свою преданность высокому народу.

И от этого будущее казалось только хуже.

Пять лет назад, все еще путешествуя по девяти мирам в поисках памяти древнего чудовища, Один отправился на кладбища Мидгарда, где возродил старую вёльву - пророчицу, чьи глаза еще при жизни видели гораздо дальше простых людей и богов. После смерти ее душа исчезла в темноте, не попав в залы Хельхейма, страны мертвых. Одину пришлось обратиться к древней магии детей земли, цвергов, чтобы вернуть старуху к жизни. И, как он выяснил, смерть только расширила ее взор.

Она рассказала Одину о будущем. Рассказала, как Локи - его Локи - проникнется ненавистью к своему брату и обманет слепого аса, чтобы его стрела пронзила грудь Бальдра. Она рассказала, как ярость и злоба в сердце йотуна продолжит расти и приведет его к еще большему злу. Один будет вынужден приковать Локи к скале в Муспельхейме. И, затем, в Сумерки Богов, он вернется, но уже не как любимый сын Одина, а как владыка огненной земли и глава по сей день спящих там чудовищ.

Будущее. Каждый день Один сожалел об услышанном. То была единственная часть пророчества, о которой он не сказал другим асам. Им незачем знать о грядущем хаосе.

Его разум снова обратился к последним словам Имира. Когда падет последний из первых, свет поднимется из тьмы, и все в нем утонет. Было ли и это пророчеством о будущем? Совершил ли он ошибку, идя войной на великана?

– Вили. Ве, - прошептал Один, закрыв глаз и представив лица братьев.
– Дайте мне сил. Прошу вас.

Он поднял взгляд к кроне Древа Ужаса.

– Ясень!
– рявкнул ас, сотрясая своим голосом толстый ствол дерева.
– Ответь мне! Напрасно ли погибли мои братья? Асгард, все, что я создал... стоило ли это того?!