Сказание о Спартаке, или История необычной войны
Шрифт:
«Буду ль я говорить о Спартаке? Огнём и мечом бушевал он вдоль всей Италии. Битвой открытой не раз он сходился с консульским войском, у слабых владык отнимая их лагерь. Доблесть свою орлов потерявших в позорных разгромах часто оружьем восставших рабов разбивал он…» (Клавдиан)
Глава I. Хлеба и зрелищ!
Человек священен для человека, а его убивают на забаву и потеху.
Сенека
679 год римской эры. Конец зимы.
В Испании армии проконсулов Помпея и Метелла воюют с Серторием.25
В Риме празднуют Квириналии, на Бычьем форуме – бои гладиаторов в честь Ромула-Квирина и всех умерших предков.
Трибуны амфитеатра ревели от восторга. Кровавое народное увеселение, возбуждавшее публику на протяжении нескольких часов, близилось к завершению.
По всей арене, вперемешку с кусками разбитых щитов, обломками оружия, осколками шлемов, лежали тут и там тела убитых и раненых, содрогающихся в предсмертной агонии, гладиаторов.
Но не они привлекали внимание жадной до развлечений толпы свободных римских граждан (никого не интересовали изувеченные и умирающие секуторы). Взгляды кровожадной публики были прикованы к ещё живым.
В центре арены несколько фракийцев из последних сил отбивались от наседавших с разных сторон самнитов. Каждый удачный выпад толпа на скамьях сопровождала жаркими рукоплесканиями и дикими возгласами:
– Есть!
– Habet! «Хабэт!» Получил!
Фракийцы явно уступали самнитам и в умении владеть оружием, и в способности красиво держаться на арене. Истекающие кровью, обессилевшие, они вяло наносили и с трудом отражали удары. Зрители презрительно свистели, топали ногами, вскакивали в негодовании и возмущении:
– Трусите?!.
– Боитесь мечей?!.
– Не хотите умирать?!.
– Сражайтесь насмерть, робкие зайцы!
«…народ в гневе, ибо считает для себя обидой, что человеку не хочется гибнуть». (Сенека)
Зрители, поставившие на фракийцев, обозлённые из-за очевидного проигрыша, неистово требовали вмешательства лорариев: 26
– Всыпьте хорошенько фракийцам!
– Наддай им! Настоящие зайцы!
Засвистели в воздухе хлысты – с болью впились в измождённые тела. Но фракийцы настолько ослабли, что уже не ощущали боли. Тогда в ход пошли факелы и раскалённые железные прутья. Кто-то из фракийцев, не выдержав адских мук, бросился грудью на самнитские мечи.
26
Лорарии (lorarius от латинского «lorum» – «кнут») – надсмотрщики на арене и служители школы гладиаторов. Кнутом, прутьями или раскалённым железом лорарии принуждали гладиаторов сражаться. После боя они выносили с арены убитых и раненых, засыпали следы крови песком.
– Habet! «Хабэт!» Получил! – раздались довольные крики, публика вяло и снисходительно захлопала: – Так тебе, подлый варвар! Знай, чего желает римский народ!
– Смелее, смелее, самниты! – призывали с трибун. – Рубите варваров!
– Бей!
– Жги!
Среди фракийцев бился Спартак. Красивое мужественное лицо исказилось от бешенства. Глаза свирепо сверкали. Из-под шлема по длинным слипшимся волосам катились крупные капли пота. От резких и быстрых разворотов атлетического тела они разлетались во все стороны. Неосторожный самнит, попавший под смертоносный взмах разящей сики, рухнул на песок.
– Браво, Спартак! – зашумели редкие сторонники фракийцев. – Молодец!
Товарищи Спартака еле держались на ногах. Последние силы покидали их.
– Защищайте мне спину!.. – выкрикивал Спартак, то размахивая, то вращая с невообразимой быстротой изогнутым клинком. – Ещё немного… и мы… победим…
Голос его обрывался. Грудь прерывисто вздымалась. С поразительной ловкостью он отражал опасные удары. А они сыпались слева и справа, спереди и сзади. Меча самнита скользнул по поясу, поддел остриём и разорвал кожу – Спартак вывернулся и вмиг пропорол самниту живот; тот выронил из рук оружие, согнулся и повалился на арену, хрипло посылая проклятия.
– Habet! Получил! – восторженно взвыли трибуны.
В то же мгновение за спиной Спартака упал навзничь убитый фракиец.
– Habet!! – зрители зашлись от дикого восторга.
Ещё один самнит, сражённый сикой Спартака, распластался на песке. Вместе с ним и фракийца, последнюю и единственную поддержку Спартака, проткнули двумя мечами. Он упал мёртвым, даже не вскрикнув.
Приступ бурной радости охватил публику. Шум, похожий на грохот вулкана, взметнулся к облакам, раскалывая небо над амфитеатром.
Крепко сжимая рукоятку сики, тяжело дыша, грозным взглядом встречал фракиец обступавших его самнитов. Но как ни был он силён и отважен, гибель последнего товарища предвещала ему конец. Трибуны ревели в возбуждении от действа…
Глава II. Меч свободы
FORTES FORTUNA ADIUVAT.
Судьба помогает смелым.
Вергилий
679 год римской эры. Конец зимы.
…И тогда фракиец рванул напролом. Убил двоих. Разорвал смертельный круг и ну, бежать! Самниты – за ним.
Толпа, подобно пчелиному рою, разочарованно загудела:
– Дра-а-апать?! Не выйдет!
– Убейте варвара!
– Не жалейте его!
– Воткните ему меч в горло!
«Чтобы разъединить противников, он обращается в бегство, рассчитав, что преследователи бежать будут так, как позволит каждому рана. Уже отбежал он на какое-то расстоянье от места боя, как, оглянувшись, увидел, что догоняющие разделены немалыми промежутками и один совсем близко. Против этого и обращается он в яростном натиске…» (Тит Ливий)
Не пробежав и сорока шагов, Спартак резко развернулся и вонзил кривой меч в грудь ближайшего преследователя. Несчастный охнул и повалился ничком, зарывшись лицом в песок. Публика замерла в недоумении, а фракиец налетел на следующего самнита. Отражая щитом встречные удары, он и его уложил на месте. С трибун послышались редкие одобрительные возгласы. Рядом оказался ещё один израненный самнит. Спартак не стал убивать истекающего кровью соперника – неожиданным ударом щита по голове свалил его с ног. Гладиатор упал, потеряв сознание.