Чтение онлайн

– Казнить их! – выкрикнул кто-то.

– Прежде выслушайте! – укоризненно покачал головой Публипор. – Мы такие же беглые рабы, как и вы. В рабов нас превратил диктатор Сулла: восемь лет назад его легионы разбили нашу армию в битве за Республику. Теперь, когда Сулла умер, Серторий вновь собирает силы, и мы идём к нему, в Испанию, где он бьётся с консулом Помпеем…

– Нам нет дела до ваших битв, сыны волчицы! – зашумели обитатели Везувия, плотнее обступая Публипора и его товарищей. – Чем скорее перегрызёте друг друга, тем лучше!

– Убирайтесь прочь!

– Казнить!..

Спартак вскинул руку, жестом приглушая шум, и спросил:

– Если вы идёте к Серторию, то зачем пришли к нам?

– Чтобы спастись самим и спасти вас… – дружный хохот оборвал речь Публипора, но тот, ничуть не смутившись, с достоинством продолжил, – …Зря смеётесь! Гибель неминуема, действуй вы и мы поодиночке. В каждом городе тысячи ветеранов Суллы. Куда бы вы ни пошли, обязательно наткнётесь на их мечи. К тому же им помогут когорты преторов из Рима. Они расправятся с вами, Если и этого не хватит – за дело возьмётся консульская армия. И тогда точно наступит конец.

– Зря пугаешь! Боги не оставят нас в беде! – зашумели кругом. – Затаимся, переждём опасность и выживем!

– Надеяться на богов и ждать – мёртвым стать! – прокричал с жаром Публипор. – Лучше идти навстречу опасности, чем ждать, пока она сама явится.

– Так, может, римлянин, ты научишь нас, что делать, куда идти? – съехидничал кто-то в толпе, лязгнув мечом о ножны.

– Вы сильны духом, но слабы обучением. А войско необученное, что меч неотточенный: будете разбиты в первом же бою, – без капли сомнения ответил Публипор. – Наше общее спасение – в единстве и умении. Мы научим вас военному делу, вместе прорвём кольцо окружения и вместе можем уйти за Альпы.

– Бежа-а-ать?! В этом твоё спасение? – сердито взревел Эномай и, шагнув к Публипору, ухватил его за пояс. – Уйти из Италии, не отомстив?! Проваливай к своему Серторию! Справимся без тебя! Мы не пойдём за Альпы! Мы ненавидим римлян, и будем мстить им здесь!

– Мало на врага злиться, надо с ним уметь биться.

– Сила силу ломит! – германец тряхнул Публипора.

– Рукой да силой – повалишь троих, а головой да умеючи – тысячи! – Публипор, одной пятернёй ухватил Эномая за локоть, а другой ловко разжал его толстые пальцы и оттолкнул от себя. – Если хочешь победить, научись сражаться не хуже легионеров!

«Не велика доблесть – иметь сильное тело, велика доблесть – знать военное дело». (Изречение древних)

Эномай ринулся на Публипора, сжав кулаки. Спартак, живо вклинился между ними, с трудом их растолкал, не позволяя вспыхнуть потасовке, и сказал:

– Публипор прав! В сражении побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее. Римляне не сильнее германцев, не сильнее галлов или фракийцев, но, умеючи, – побеждают всех! Поэтому мы у них в плену, а не они у нас. Победить же римскую армию сможет только такая же римская армия. Вот зачем нам нужны Публипор и его центурионы. У нас будет такая армия!

Сложно было противоречить Спартаку – правда была в его словах. Одобрительный оживлённый говор являлся тому подтверждением.

– И потом, – обвёл взглядом товарищей фракиец, – разве не хотим мы того же, о чём говорит Публипор: вернуться домой, к родным очагам?

– Хотим! – раздались согласные возгласы.

– Вот и славно! – одобрительно хлопнул в ладоши Спартак и, повернувшись к Публипору, улыбнулся: – Наверное, проголодались? Присаживайтесь к нашим походным очагам – домашние вы ещё не скоро увидите. Еда готова, пора подкрепиться – завтра с утра у всех нас ратных забот прибавится. А сейчас вместе поужинаем и возблагодарим и умилостивим богов: пусть укажут нам верный путь, вдохнут в нас сил и придадут нам мужества.

* * *

В тот вечер долго ещё не угасали костры на горных склонах, шипело вино на горящих потрескивающих поленьях и улетали, кружась, искры к звёздам – обитатели Везувия воздавали хвалу и молитвы богам: гладиаторы – Гераклу и внимательно следящей за делами смертных Немезиде, фракийцы – богу-всаднику, спасителю людей Геро, 39 галлы – богу гнева и войны Эсусу, германцы – исполнителю всех благих желаний человека, царю богов, правителю войны и дарителю победы Водану…

Спартак же вспоминал погибшего друга Тамираса, пропавшего Крикса – жив ли он? – и, глядя на сверкающую звёздами бездну, размышлял о предстоящем нелёгком пути.

Молись богам, и боги услышат твои молитвы. Попроси у них силы, они пошлют тебе испытания. Попроси мудрости – пошлют препятствия. Попроси мужества – пошлют опасности…

Изречение древних

679 год римской эры. Весна.

С тревогой глядел префект Капуи, наместник Рима в Кампании, на верхушку дремлющего исполина-вулкана, и тревога его росла с каждой новой вестью. Ни ловцы Батиата, ни легионеры Клавдия не смогли обезвредить бунтовщиков. Но ещё большую тревогу вызывали в римском наместнике бегущие к Спартаку рабы. Из разных частей Кампании разрозненными группами стекались они к подножию неприступной горы. Префект ещё не знал, но чувствовал, что эти группы, объединяясь в боевые отряды, вскоре превратятся в армию уставших от повиновения, стремящихся к свободе воинов, умеющих владеть мечом и драться за жизнь до последнего. Даже извержение вулкана не могло бы вызвать в наместнике большей тревоги. И он спешно слал одного гонца за другим в Рим к отцам-сенаторам с настойчивым и страстным призывом о помощи.

– Капуанцы испугались беглого мечника и жалкой шайки разбойников? – презрительно недоумевали в Сенате и… бездействовали.

А Спартак между тем с пятью тысячами восставших двинулся к Капуе, месту своего рабства, освобождать из заточения Крикса и остальных гладиаторов. Им грозила казнь на кресте.

Первым городом на пути повстанцев была Нола. С древнейших времён она принадлежала самнитам, пока не явился римский диктатор Сулла и не перебил жителей. Немногих оставшихся в живых он обратил в рабов, а город и земли вокруг него отдал в пользование своим легионерам-ветеранам.

Появление у Нолы отрядов Спартака всколыхнуло память исконных жителей о прошлой лютой расправе римлян. Пробудилась затаённая ненависть за пережитые злодеяния и мучения. Вскипела жажда мщения и вытолкнула на улицы разъярённых рабов. Они помчались по городу, в безумии круша всё без разбору, вытаскивая из домов обидчиков-поработителей римлян, истязая и глумясь над ними.

«Они мстили своим господам и не могли насытиться неожиданно выпавшим на их долю счастьем». (Диодор Сицилийский)