Сказание о Юэ Фэе. Том 2
Шрифт:
Начальника заставы звали Ба Юнь. Был он высок ростом и обладал огромной силой. Когда воины передали ему требование братьев Хань, он рассердился и повел войско в бой.
— Эй, волосатые разбойники! Откуда явились?
Хань Ци-лун вежливо приветствовал его, назвал свое имя и сказал:
— По велению великого вана Ню Гао из гор Тайхан я сопровождаю господина Юэ Лэя, который едет в Юньнань навестить мать. Откройте, пожалуйста, ворота!
— Так это, оказывается, шайка Юэ Лэя! — расхохотался Ба Юнь. — У меня есть приказ первого министра Цинь Гуя схватить его. Лучше сразу сдавайся! Видишь мой меч? Выбьешь его из моих рук — пройдешь через заставу, не выбьешь — простишься с жизнью!
— Подлый раб! Тебя добром просят, а ты отвечаешь оскорблениями. Ну, берегись! — в гневе воскликнул Хань Ци-лун и с обнаженным мечом ринулся на врага. После нескольких схваток Хань Ци-лун решил прибегнуть к хитрости: отбив в сторону меч Ба Юня, он выхватил стальную плеть и что есть силы хлестнул противника по спине. Ба Юнь вскрикнул от боли и, харкнув кровью, поскакал прочь.
Дома Ба Юнь лег в постель. Спина болела невыносимо. Обеспокоенные слуги сообщили о несчастье его дочери Сю-линь.
Девушка прибежала к отцу. Он был очень плох, то к дело впадал в беспамятство. Сю-линь послала за лекарем. В это время воин сообщил:
— Разбойники требуют, чтобы кто-нибудь принял бой! Разгневанная Сю-линь надела латы, вскочила на коня и, размахивая мечами, выехала за ворота.
— Бессовестные, вы ранили моего отца! Сдавайтесь!
У Хань Ци-луна дух занялся: перед ним была девушка-воин, у которой:
Из-под круглого серебряного шлема Пробивается волос прозрачный локон, А на лбу, Блестя стальною гривой, Извивается дракон с горящим оком. И дрожат От каждого движенья Из хвостов павлиньих Украшенья. На груди ее блестят кольчуги кольца, Золотые облегают тело латы, И сверкает яркими цветами Светлый шелк походного халата. Ветер Платье тонкое колышет, На котором Нежный лотос вышит… Понимает красногривый конь Каждое движенье седока. Держит «солнце» правая рука, «Полумесяц» — левая рука, — Держат крепко руки Два клинка! Лик ее — как светлая луна, Брови — Гор далеких силуэт; Рот румян, Как персиковый цвет, Очи — чистый омут, — Только нет Сквозь прозрачность видимого дна… …Может быть, Она — одна из фей? Может быть, Красавица Мин-фэй? [49]49
Красавица Мин-фэй— посмертное имя наложницы ханьского императора Юань-ди, которую при жизни звали Ван Чжао-цзюнь.
Любуясь девушкой, Хань Ци-лун подъехал к ней ближе окликнул:
— Кто ты, красавица? Назови свое имя!
— Я — Ба Сю-линь, дочь начальника заставы Пиннань. А ты кто такой, злодей?
— А я — Хань Ци-лун, военачальник великого вана Ню Гао! Лучше пропусти нас через заставу. Зачем тебе, такой милой девушке, рисковать жизнью? Если ты не замужем, я готов на тебе жениться!
— Ты еще смеешь надо мной насмехаться! — возмутилась Сю-линь. — Ну, берегись! Я пришла мстить за отца!
Она напала на Хань Ци-луна, но тот легко отразил все ее удары. Наконец Сю-линь не выдержала и повернула назад.
Но случилось так, что норовистый конь не захотел слушаться всадницу и понес ее не на заставу, а в открытое поле. Ци-лун преследовал девушку по пятам.
Неподалеку от места, где происходил бой, находился монастырь Вопрошаю луну. У его ворот Сю-линь с трудом усмирила коня, спрыгнула на землю и постучалась. Ворота открыл монах.
— Что с вами, барышня?
Сю-линь торопливо поведала о своем поражении и попросила:
— Спрячьте где-нибудь моего коня, учитель, а я укроюсь у вас в келье. Если злодей явится, пошлите его в келью — я встану за дверью и убью обидчика моего отца.
Монах не посмел ей отказать.
Через несколько мгновений Хань Ци-лун тоже прискакал к монастырю. Исчезновение Сю-линь его озадачило.
«Куда же она девалась? — недоумевал он. — Может быть, в монастыре?»
Хань Ци-лун спешился, привязал коня к дереву и постучался в ворота. Вышел монах.
— Судя по всему, у вас спряталась девушка, — прямо заявил Хань Ци-лун.
— Не смею обманывать, — ответил монах.
— Ведите меня к ней.
Монах прошел в монастырь и шепнул Хань Ци-луну:
— Она в этой келье! Идите к ней сами — я провожать вас не смею.
Когда монах удалился, Хань Ци-лун подкрался к двери. Ему показалось подозрительным, что дверь только чуть-чуть прикрыта, и он подумал: «Конечно, красотка сейчас притаилась за дверью: хочет зарубить меня, как только я переступлю порог».
Он спрятал меч, вытащил стальную плеть и пинком распахнул дверь. Тотчас же сверкнул клинок, и в дверях появилась Сю-линь. Хань Ци-лун хлестнул плетью по ее мечу, одним прыжком очутился за спиной девушки, обнял ее и обезоружил.
Сю-линь стала кричать, звать на помощь.
— Ну, зачем же так? — успокаивал ее Хань Ци-лун. — Само Небо предопределило нашу встречу! Мы с тобой подходящая пара — будешь моей женой!
Он взял девушку на руки и отнес в постель. Сю-линь приличия ради сопротивлялась, но потом сама сбросила латы, расстегнула одежду, и доброе дело свершилось к обоюдному удовольствию.
Поистине:
Север земли и небесный юг Воедино слились из двух. Радостно рыбам в свадебный час Вдвоем по волнам гулять; Раз уж сегодня случилось так, Что встретил Ткачиху Пастух [50] , — Значит, их молодым сердцам Век неразлучными быть!50
Ткачиха и Пастух— легендарные образы верных возлюбленных.
Между тем Хань Ци-фын, который скакал вслед за братом, увидел его коня, привязанного к дереву у ворот монастыря, и окликнул монаха:
— Где хозяин этого коня?
— В келье, — отвечал монах. — Там недавно что-то гремело, а сейчас все стихло. Я не решаюсь входить.
Хань Ци-фын шагнул в дом. Брата нигде не было. Тогда он решил осмотреть флигель. Толкнул одну дверь и увидел молоденькую девушку, совершенную красавицу.
Девушка испугалась и хотела закричать, но Хань Ци-фын обнял ее и ласково сказал:
— Мы здесь одни. Видно, в прежней жизни судьба предназначила нас друг для друга.
Девушка сделала попытку освободиться:
— Если вздумаете овладеть мною силой, я не покорюсь — лучше умру! Хотите, чтобы я была вашей женой, — спросите сперва согласия моего отца!
— Пусть будет по-твоему, — кивнул головой Хань Ци-фын. — Но боюсь, как бы ты меня не обманула! Поклянись перед небом, что будешь моей!
Девушка исполнила его требование.
Стихи, написанные по этому поводу, гласят:
Была одинокой луань, и был одиноким журавль, Соединились они, чтоб жить неразлучно вместе. Брачные узы крепки, если, вступая в брак, Невесту любит жених, по сердцу жених невесте. Если б осталась пустой синего поля межа, Если бы в мире никто яшмой ее не засеял, Мог ли встретить тогда на склонах горы Уишань Князь по имени Сян тебя, прекрасная фея?