Сказание о Юэ Фэе. Том 2
Шрифт:
— Мы уже молились всем богам, и только духа разливов не уважили, — сказал Ли Чжи. — Может быть, зайдем.
— Какой от этого толк? Кому только мы не кланялись, и никто не помог! Думаешь, этот дух лучше других?!
Друзья вошли в храм, огляделись. На алтаре стояла табличка с надписью: «Покровитель разливов — У Цзы-сюй».
— Вот этот святой нам и нужен! — воскликнул обрадованный Ван Нэн, — Великий дух, ты нас поймешь! Ты погиб от клеветы Бо Пи, но потом совершил чудо: когда злодей переправлялся через реку, ты поднял бурю и утопил его! Неужели ты не возмущаешься тем, что изменники погубили Юэ Фэя?
— Да что ты кланяешься этому истукану! — воскликнул рассерженный Ли Чжи, схватил камень и вдребезги разбил статую У Цзы-сюя.
Поистине:
Беспричинно героев На смерть обрекшие люди Зря о долге и чести Лицемерный ведут разговор. Их в небесных чертогах Судить будут высшие судьи, Час возмездия близок — И будет суров приговор!— Вот! Теперь на душе стало легче! — перевел дух Ван Нэн.
Друзья покинули храм и зашагали дальше. Тут они почувствовали, что проголодались, и свернули к трактиру, расположенному у самой реки, в живописном месте. Поэт воспел его в стихах:
Жизнь прервалась! Мне все равно, — Лишь было бы вино! Из всех десятков тысяч дел Мне не наскучит лишь одно: Тянуть вино… Цветы раскрыли лепестки, Щебечет воробей — Смеется, видно, надо мной! — Ну, пей! Коль налил, пей! С одним товарищем своим Развеял грусть-печаль, С тобою тоже за вином Не привелось скучать. А чаша вот уж вновь полна — К чему теперь слова? Мы ляжем спать — коль станет вдруг Тяжелой голова…Оба зашли в трактир и сели за столик. Подошел слуга:
— Что прикажете, почтенные господа? Вы, должно быть, купцы?
— Мы не купцы и не господа, — отвечал Ван Нэн, — Подай нам вина и закусок — мы расплатимся!
Слуга накрыл на стол, и друзья принялись за еду. Попивая вино, они то смеялись, то плакали, то пели. Так и просидели до вечера.
Глядя на них, слуга пожимал плечами:
— Не везет мне! Попались какие-то сумасшедшие. Не поймешь их: то плачут, то смеются!
Наконец он потерял терпение и спросил:
— Господа, вы в городе живете или за городом?
Только теперь посетители вспомнили, что собирались в город. Они спустились с башни и бросили слуге слиток серебра:
— Вот, возьми! Лишнее оставь себе.
Когда охмелевшие друзья добрели до города, ворота уже оказались запертыми.
— Придется ночевать у холма Тысячелетних сосен! — сказал Ван Нэн.
Оба кое-как добрались до холма, повалились на траву и уснули. Вдруг откуда-то сверху прозвучал голос:
— Юэ Фэй, прими высочайший указ!
Ван Нэн и Ли Чжи раскрыли глаза и увидели перед собой Юэ Фэя. Он стоял на коленях, а У Цзы-сюй держал в руках развернутый указ и читал:
«Владыка яшмовых ворот на небесах объявляет: закон повелевает награждать людей честных и беспощадно карать изменников. Нечестивцы, что платят за добро черной неблагодарностью, будут наказаны в аду.
У Цзы-сюй доложил нам: сунский министр Цинь Гуй предался цзиням и вредит государству. Его жена, урожденная Ван, вступившая в недозволенную связь с Учжу, помогает ему творить бесчинства.
Тюремщики Ван Сы-во и Ло Жу-цзи, домогаясь почестей и славы, помогали предателю губить ни в чем не повинных людей.
Посему объявляю: Юэ Фэй не жалел сил для блага государства, почитал родителей, был предан трону. Редко встретишь такого замечательного человека! И потому мы надеемся, что твоя душа найдет обидчика, а служители ада его накажут.
Ван Нэн и Ли Чжи поносили святых, разбивали их статуи, а посему подлежат самому суровому наказанию. Но поскольку они делали это из добрых чувств к Юэ Фэю, прощаем их!»
Юэ Фэй поблагодарил праведника за милость и исчез.
Ван Нэн и Ли Чжи очнулись, протерли глаза — никого вокруг не было.
«Правду ли говорил святой, сейчас узнаем в городе, — подумали они. — Если дух Юэ Фэя действительно свершил чудо в доме предателя, мы выберем счастливый день, вновь отстроим храм У Цзы-сюя и отольем из золота его статую».
Погубив Юэ Фэя, первый министр Цинь Гуй все же не обрел покоя.
«Юаньшуай умер, но живы его сторонники Хань Ши-чжун, Чжан Синь, Лю Ци, У Линь и У Цзе, — думал он, — Если их не уничтожить, беды не миновать».
В тот день, о котором идет речь, Цинь Гуй уединился на Цветочной башне и писал приказ. Он вознамерился бросить в тюрьмы всех честных людей и расправиться с ними.
В это время в башню и явился дух Юэ Фэя. За ним следовали души Ван Хэна и Чжан Bao. Юэ Фэй заглянул в бумагу, над которой корпел Цинь Гуй, и в гневе ударил предателя молотом:
— Злодей! Твои преступления не знают предела. Конец твой близок, а ты не унимаешься!
— Пощади! — в ужасе закричал Цинь Гуй.
— Займись им! — приказал Юэ Фэй Чжан Bao. — А я пока разделаюсь с Ван Сы-во, Ло Шу-цзи и Чжан Цзюнем.
Юэ Фэй посетил дома всех предателей и навел на них такой ужас, что у тех чуть языки не отнялись.
Жена Цинь Гуя услышала вопли мужа и послала служанок узнать, что с ним случилось. Служанки поднялись на башню, но Чжан Bao всех столкнул вниз. Многие при падении разбились.
— На башне злой дух! — в страхе кричали они.
Тогда женщина послала на башню Хэ Ли. При его появлении Чжан Bao исчез, Цинь Гуй валялся на полу в беспамятстве и выкрикивал:
— Юэ Фэй, пощади! Пощади меня!
Испуганный Хэ Ли упал на колени и взмолился:
— Доблестный Юэ Фэй, пощади моего господина! Завтра я в кумирне Успокоения духов принесу тебе какие угодно жертвы!
Цинь Гуй понемногу пришел в себя и с помощью Хэ Ли спустился вниз.
— Почему вы кричали, господин? — спросила его жена.
— Когда я писал, на башню спустился дух Юэ Фэя и ударил меня молотом.
— Я поднялся на башню и вижу — господин лежит на полу, — рассказывал Хэ Ли. — Тут я дал обет принести жертвы душе Юэ Фэя, и только после этого господин пришел в себя.