Сказание о Юэ Фэе. Том 2
Шрифт:
— Не надо, у меня все с собой!
Монах вытащил из кармана лист бумаги и положил на пол.
— Да разве можно писать на такой измятой бумаге? — упрекнул монаха Цинь Гуй.
— Ничего! В восковом шарике бумага тоже была измята!
Тут он растер тушь, написал стихотворение и подал Цинь Гую. Стихотворение гласило:
Увы! Он верен был своим решеньям, Задумав государя погубить, Уже давно он перешел к чжурчжэням, Раз душу продал — так тому и быть! Потом мечтал покончить с сунским троном, Ачестных отослать на эшафот, Таким путем — постыдным, незаконным — Отчизну погубить и весь народ. Речь на дорогах об одном идет…В каждой строке раскрывались самые сокровенные мысли Цинь Гуя, но он ничем не выдал своих чувств, только спросил:
— Почему ты не дописал последнюю строку?
— Потому что «вся правда» [58] грозит предателю смертью! — сказал монах.
— Запомните! — обратился Цинь Гуй к приближенным. — Если вам встретится человек с именем Ши Цюань, хватайте его и ведите ко мне!
— Этот сумасшедший мелет какой-то вздор! — сказала жена Цинь Гуя. — Не стоит его слушать.
58
Игра слов: выражение «вся правда»звучит по-китайски «ши цюань» — точно так же, как имя одного из названых братьев Юэ Фэя — Ши Цюаня.
— Вздор! — усмехнулся монах. — А вы прочтите сверху вниз первые знаки каждой строки, и поймете!
Цинь Гуй прочитал — получилось слово «узурпатор».
— Ах ты лысый осел! — рассердился он. — Ты еще смеешь оскорблять первого министра! Слуги, хватайте его и бейте палками до тех пор, пока он не сдохнет!
Слуги Цинь Гуя набросились на монаха, как свора собак. Монах уцепился за ножку стола и вопил:
— За что меня хотят убить? Я же никого не погубил!
Жена потихоньку шепнула Цинь Гую:
— Оставьте пока этого сумасшедшего. Все равно ему некуда деться. А завтра ваши люди его прикончат. Зачем поднимать шум из-за пустяков?
Цинь Гуй признал разумным совет жены и приказал:
— Отпустите его! Да чтоб больше не болтал! Эй, послушник, дай ему две лепешки с медовой начинкой, и пусть уходит.
Послушник принес лепешки, но сумасшедший швырнул их на пол.
— Что хлебом кидаешься? — упрекнул его Цинь Гуй. — Если сейчас не хочешь, съел бы после!
— Пусть едят другие, кому хочется! Кто знает, чем вы эти лепешки начинили?!
В каждом ответе безумного Цинь Гуй чувствовал намек на какой-нибудь свой бесчестный поступок и едва сдерживал гнев.
— Убогий! — сказала Ван. — Уходи-ка ты в западный флигель и не говори глупостей господину первому министру. Тебя там накормят чем-нибудь постным.
Монахи бросились к сумасшедшему и стали выталкивать его вон.
— Не толкайте! Не толкайте! — кричал он. — Госпожа посылает меня в западный флигель есть постное, а сама будет есть рис [59] у восточного окна!
59
Выражение «есть рис»звучит по-китайски так же, как и выражение «замышлять измену».
С трудом удалось монахам вывести сумасшедшего за дверь. Расстроенный Цинь Гуй заторопился домой. Монахи, обливаясь от страха холодным потом, проводили первого министра до ворот кумирни и долго отвешивали земные поклоны. Сумасшедшего посадили под замок, чтобы он не сбежал; ведь если он понадобится Цинь Гую, а его не будет на месте, всем монахам придется распроститься с жизнью!
А сейчас речь пойдет о Ши Цюане, который обосновался в горах Тайхан и все время думал о том, как отомстить за Юэ Фэя. Однажды он явился к Ню Гао и заявил, что уходит в разведку.
Добравшись тайком до Линьани, Ши Цюань поплакал и принес жертвы на могиле Юэ Фэя. Узнав о том, что Цинь Гуй молится в кумирне Успокоения духов, и возвращаться будет через мост Всеобщего спокойствия, он спрятался под этим мостом.
А в это время первый министр в окружении свиты ехал обратно и ломал голову над странными речами монаха.
«Как мог этот сумасшедший проникнуть в наши с женой тайны?»
Эта мысль не давала ему покоя.
У моста Всеобщего спокойствия конь вдруг взвился на дыбы. Цинь Гуй изо всех сил натянул узду — конь захрапел и отступил на несколько шагов назад.
В тот же момент на Цинь Гуя с кинжалом бросился Ши Цюань. Он уже поднял руку, чтобы нанести удар, и тут почувствовал, что она онемела. Подскочили телохранители Цинь Гуя, сбили Ши Цюаня с ног, связали и потащили во дворец первого министра.
Дорогой читатель, ты знаешь, что Ши Цюань — отважный военачальник, способный в одиночку сражаться с целым войском! Почему же его так легко одолели? А потому, что Юэ Фэй не позволил своему другу убить предателя, ибо это убийство запятнало бы и его честное имя. К тому же Юэ Фэй хотел, чтобы Ши Цюань тоже прославился своей честностью и преданностью долгу!
Между тем Цинь Гуй приехал домой и, когда самообладание к нему вернулось, приказал ввести Ши Цюаня.
— Ты кто такой? — рявкнул он, — Как у тебя хватило смелости поднять на меня руку? Говори, кто тебя подослал? Если сознаешься — пощажу!
— Мерзкий предатель! Ты обманываешь государя, губишь честных людей, продаешься врагам родины! Каждый настоящий воин Поднебесной съел бы тебя живьем! Знай же, я — Ши Цюань, бывший подчиненный Юэ Фэя! Я пришел мстить! Но, видно, судьба не назначила тебе умереть сейчас! Погоди же, придет и твой конец!
Ши Цюань обрушил на Цинь Гун такую лавину брани, что тот и рта не мог раскрыть. Он только приказал страже увести преступника в тюрьму при храме Правосудия и на следующий день казнить на базарной площади.
Потомки сложили стихи, в которых воспевают доблесть Ши Цюаня:
Гремит молва о том, кто был Великой силой наделен, Путь к добродетели — увы! — Не прост и для таких, как он! Юй Жан [60] , что жил в года «Чуньцю». Отмстил и умер, не дрожа, А Ши Цюань эпохи Сун Ужели не второй Юй Жан? Велик был благородный гнев, Он мог повергнуть реки в дрожь, Могуч был богатырский пыл — Он ужаснул бы звездный Ковш! Пусть светит солнце высоко, Пусть проплывают облака, Героев славных имена Переживут века!60
Юй Жан— древний герой, чье имя впоследствии стало олицетворением благородного мстителя.
После того как Ши Цюань ушел в разведку, Ню Гао места себе не находил от беспокойства и наконец послал самых опытных разведчиков на розыски. Те скоро вернулись с печальной вестью.
Ню Гао метал громы и молнии. Он хотел немедленно двинуть войска в Линьань, чтобы отомстить за брата, но Ван Гуй его отговорил:
— Дух Юэ Фэя с самого начала не хотел, чтобы мы за него мстили. Брат Ши Цюань сам виноват! Зачем полез в ловушку? Разве можно быть таким легкомысленным?
Поплакали о погибшем, устроили жертвоприношения, с горя выпили.