Чтение онлайн

— Вас нашли в поле, когда собирали мертвых. Вы про атаку конницы помните? — Милара вопросительно взглянула на Адриса и, получив слабый, утвердительный кивок, продолжила. — Ну вот, после того, как конница ушла, некоторое время стояло затишье. Воины не нападали, а горожане просто боялись. Даже не знаю, как объяснить. Сколько ушло? Сотни три? Четыре? А вернулась только треть, побитая, израненная. Лаира и ее воспитанницы сразу бросились оказывать помощь, разместили их в лазарете, только места всем не хватило. Кто на полу, кто вообще во дворе оказался. А потом прибыл гонец, и нам сообщили, что штурма не избежать. Маниус очень разгневался, воспринял шествие как попытку нападения и теперь собирается нанести ответный удар. Дал Аборну сутки, чтобы собрать и похоронить мертвых и спрятаться в убежище всем мирным жителям. Сутки заканчиваются через несколько часов.

Милара печально вздохнула, отвела взгляд, а в глазах заискрились белыми звездочками слезы. Адрис напрягся, попробовал приподняться, но бессильно упал обратно. В голове внезапно вспыхнуло, запекло, глаза залило багровым вином, нестерпимо захотелось воды. Хоть каплю. Но сознание оставалось ясным.

— Ваш отец сейчас в городе? — спросил Адрис.

— Да,? тихо ответила Милара, — как и все остальные воины Аборна.

Она всхлипнула, отвернулась, пряча эмоции, хотя Адрис и не понял, чего было стыдиться?

— Многие горожане тоже остались, — продолжила Милара, переборов предательскую дрожь голоса, — они говорят, что Маниус развязал войну. А война всех ставит под оружие. Совет поощряет их рвение, несмотря ни на что. Как будто это они собирали мертвых…

Милара закрыла ладонями лицо, снова переживая страшные минуты, когда вместе с матерью ходила среди побоища, выискивая живых. Адрис, не отрываясь, смотрел на девушку, а разбитым копытами телом чувствовал, что творилось в душе этого красивого, юного создания. Даже тошноту от невиданного прежде кошмара людского месива.

— Эти люди, все они,? задохнулась Милара,? разве за это можно так… Мешки с костями. Некоторых даже опознать не могли!

Она остановилась и перевела дух, поняв, что потеряла контроль над чувствами.

— Я вас нашла, — призналась она чуть погодя, — случайно, приписала вас к мертвым, но вы застонали. Еле-еле. Вас доставили в город, думали, что не выживите. Когда прошелся приказ об укрытии в подземельях, вас перенесли сюда вместе с остальными.

— Вы боитесь, Милара? — неожиданно даже для себя спросил Адрис.

Силы и способность мыслить медленно уходили, он ощущал, как медленно, рывками, подобно голодной змее, их заглатывает обморок. А так хотелось говорить, слушать, жить. Может, он еще успеет сделать хоть что-то полезное. Может, когда-нибудь отступит и замолкнет разочарование и чувство вины, которые мучают даже теперь?

— Все боятся, — прозвучал короткий ответ.

— Ваш отец справится, вот увидите.

— Он сделает так, как должен, — прошептала Милара, глядя бессмысленно в сторону.

— Милара, скажите мне, последнее, — погружаясь во мглу, попросил Адрис, — вы нашли меня. Рядом должен был быть мальчик, лет восьми. Вы не видели его? Может, он выжил.

Милара напряженно промолчала.

— Он погиб, — ответил сам себе Адрис и обреченно закрыл глаза.

Боль и тошнота накатили одновременно. Осознание беспомощности давило удавкой. В забвении? спасение, незаслуженная щедрость.

Адрис летел в бездонную яму, а перед закрытыми глазами разбегались темно-красные кривоватые круги. Скоро он упадет, но не разобьется, а ступит на поле и увидит смерть в новом обличии. Худая женщина в рваном черном платье пройдет мимо, равнодушно собирая мертвых в холщевый мешок.

Полет Адриса почти завершился, когда сверху, как последнее послание из реального мира, донесся печальный и твердый голос Милары:

— Там был не один ребенок…

Эпизод II

Аборн насторожился. Всего несколько часов назад весь город стонал и выл, как зверь в предсмертной судороге, потом злился, торопился, суетился, а теперь остановился. Замолчал. Приготовился.

Тишина расползлась по улицам, разбухла и забила собой весь Аборн вплоть до щелей. Покой спрятался где-то и стал недосягаем а на его место, рассыпая искры, ввалилось напряжение. Тяжелое и гнетущее, сжигающее разум, ожидание боя.

Под землей, в темных тюремных камерах, что теперь стали убежищем, матери крепко прижимали к сердцам перепуганных детей. Мужчины, те, что посчитали лучшим спрятаться от гнева Маниуса, поднимали полные тревоги глаза и гадали о происходящем над их головами. И считали время, которое, казалось, остановилось.

Линвард стоял в общем строю под стенами города и слышал лишь как играет безмятежный ветер. Этому природному повесе было все равно, до того, что творилось в человеческом мире. Он нашел себе забаву — раздувал парусом плащи воинов, гонял по ним волны, хлопал подолами. Эти негромкие звуки разбивали скопившуюся тишину, но не убавляли ее влияния.

Линвард поднял взгляд. Над стенами Аборна, величаво и надменно, бились в воздушных потоках флаги Фелидии. Ярко-красные, с узором из семи черных звезд, обрамленные золотой бахромой, они удивительно походили на перья сказочного феникса. Птицы, что умирая, сгорает, а из пепла возрождается.

Линвард еле заметно качнул головой, избавляясь от несвоевременных фантазий. Скоро на Аборн нападет армия Фелидии, а он, как и все воины города, что стоят рядом, должен будет их убивать. И чем больше, тем лучше. Не думать, что свои же. Не жалеть, не щадить. Потому что они тоже не пожалеют.

Мороз коснулся кожи, и дыхание на секунду перехватило. Вспомнилась Азея… Ушла ли она? Успела ли укрыться в подземельях? С детьми? С больной Эльдой? Эльда… ведь он, клялся, что будет заботиться о ней. Кому? Аллеру? Тому, кто меньше чем через час будет штурмовать Аборн. Война развела друзей по разные стороны и что делать теперь? Только молиться, чтобы не случилось убить друг друга.

Линвард огляделся, всмотрелся в тех, что стояли рядом. Странные выражения застыли на лицах защитников — смесь решительности и безнадежности. Каждый знал, что оборона Аборна лишь ненадолго отсрочит его падение, но не предотвратит. Чудес не бывает… Две сотни не одолеют тысяч. Они обречены … но никто не предавался панике. Пришло время держать клятву, а не тешить себя пустыми надеждами.

Между ровных рядов заструилось оживление, которого нельзя было не заметить. Воины резко, неожиданно выпрямили спины и вздернули головы, тоскливая задумчивость сменилась каменным равнодушием. Линвард и сам забыл на миг обо всех былых думах, когда увидел, как медленно перед общим строем, верхом на гнедом жеребце, выехал Таланий. Тяжелый взгляд, который скользнул по головам воинов. Глава остановил коня ровно напротив своего малого войска, вздохнул глубоко и громко, как рядовой, а не предводитель, заговорил: