Чтение онлайн

– Эй, – огрызнулся Атанарих, – А если мортенсы пожалуют, вы тоже будете про лученье говорить?

– Ха! – рассмеялся Рысь, – Дурни что ли мортенсы – надо рыбу лучить, а они в набег подадутся!

– На своих переярков рыкай, не на нас, – Дятел, вроде, улыбался, но больше для того, чтобы не ссориться, покуда на посту стоит. Ещё не ясно, что больше бесило – шутка Рыси или строптивость Дятла.

Дурной сегодня день… Лишь бы не сорваться.

– Гульдин и Тейя – рихи, остальные – в их хардрады. Фритигерн – иди к Тейе, их хардрада послабее будет.

Правые загомонили недовольно: теперь, мол, точно левые победят.

– Хорошо, – закипая, произнес подчёркнуто–ласково Атанарих. – Тейя сегодня не будет рихом левой хардрады. Рихом будет Фритигерн…

И обвёл взглядом прибылых, как бы спрашивая, есть ли желающие и дальше поспорить. Уже прикидывал, кого из гульдиновой дружины заберёт, но спорщиков больше не нашлось. Оглянулся на Аутари. Тот, сдерживая улыбку, одобрительно опустил ресницы – верно поступаешь.

– Сдаётся мне, – присвистнул Алагерн Рысь, и ухмыльнулся Бальхобавду, – Венделл сегодня всех переярков загрызёт, словно хорь куриц в клети. И Аутари их не спасёт.

– И вас на закуску, – буркнул Атанарих, изобразив улыбку: мол, я пошутил, и поднялся на забрало. Опёрся на поднятую решётку. Волк остался внизу – оттуда было видно не хуже, но Атанариху просто хотелось быть подальше от всех.

– В клетку залез, чтоб беды не вышло, – подытожил Дятел и тоже улыбнулся: шучу я, шучу. Атанарих решил сделать вид, что ничего не слышал, крикнул прибылым:

– Сходитесь!

Фритигерн с яростным рёвом первый бросился на врага. Навстречу ему рванул Гульдин Бычок, едва уступавший могучему Зубрёнку ростом и весом. Он обогнал своих воинов, стремясь сразиться с соперником.

– Тьфу на них! Сейчас Фритигерн уложит Бычка, и можно считать, что конец бою, – заметил Алагерн. Атанарих не смог с ним не согласиться. Сколько раз говорил, что так не стоит делать. Сам – да, он мог себе позволить такое в бою… с этими неумехами. И Фритигерн … Потому как любого враз одолеют. Но Бычок– то куда лезет?

По счастью, хардрада Гульдина сообразила, что их риху грозит опасность, и ускорила бег. Левые тоже прибавили хода. Две ватаги яростно сшиблись. Все кричали, стараясь устрашить противника.

На поле боя образовалась свалка – Атанарих потерял из вида Фритигерна и слышал лишь его свирепый рёв. Но вот из орущего клубка потянулись к валу первые «убитые» и «покалеченные». И стала различима фигура Зубрёнка: проредил противников, теперь отмахивается только от троих. Молодец, конечно, лучший из всех, но по–прежнему силой берёт, а пора бы уже не только на неё уповать. Рисуется, а не видит, что спину открыл. И Атанарих, приложив сложенные ковшиками ладони ко рту, крикнул:

– Атбольд, зайди Фритигерну со спины, что ты спереди прёшь, как дурень?

Атбольд услышал, но и Фритигерн тоже. Хотел срубить врага, а тот отскочил и бежать бросился. Стражи загоготали и заулюлюкали:

– Заяц робкий!

Атанарих, поддерживая их, вложил в рот пальцы и засвистал, как на охоте. Но не мог не признать – Атбольд верно поступил, Фритигерн за ним не погонится, на него ещё двое наседают. Фритигерн одного рубанул, но тот продолжал биться. Эх, глаз да глаз за ними надо!

– Эй, Медвежонок, тебя убили! Ступай на вал!

– Так вскользь! – заспорил было Медвежонок, и на сей раз хорошо получил по спине. Под дружный смех заковылял на вал.

Увлёкшись боем, Атанарих забыл о своём дурном настрое. А тут и стражи радости прибавили. Бальхобавд, кутаясь в мокрый меховой плащ, произнёс с видом бывалого:

– Смотри–ка ты! Ещё месяц не завершил свой круг, а они уже бьются вполне прилично.

Атанарих про себя фыркнул: Дятел был совсем молодой, пришёл в хардусу год назад, и только этой осенью перешёл во второй дом. Но всё равно слышать его похвалу было лестно. А тут ещё и Алагерн, что пятый год в хардусе живёт, увидев, как его сородич ловко отправил на вал сразу двоих подряд, хитро покосился на Атанариха и протянул, подначивая:

– А что, Венделл, ещё месяц – и они будут одолевать тебя в поединке!

Атанарих воздел руки к небу и возгласил истово:

– Айвейс Всемогущий, Трор и Кёмпе, пошлите этот день поскорее!

И закончил с показным сожалением:

– Но мало похоже, что я увижу это раньше, чем седину в своей бороде!

Стражи захохотали.

– Ты её сперва отрасти!

Сейчас упоминание о возрасте ничуть не обижало, скорее, прибавляло чести наставнику. Тот показал всем видом, что не слышит лестных слов, присмотрелся к свалке и крикнул:

– Кунульф! В штаны наложил? Чего лишний раз боишься задницей шевельнуть?

– Как ты за всеми успеваешь следить? – удивлённо заметил Бальхобавд.

Атанарих самодовольно улыбнулся. Пусть так думают. Кунульфа, по правде говоря, он выбранил только потому, что тот первый из находившихся в гуще свалки, попался на глаза. Брань возымела своё действие: не только попавшийся на язык наставнику, но и прочие юноши, сражавшиеся друг с другом, подтянулись.

Тейя Бобёр сильно сглупил – забыл о том, что не только одного противника надо видеть, и Атбольд его походя срубил. Молодец, что скажешь, запомнил совет. Но срубил и встал, довольный, дух переводит.

– Атбольд, в бою тоже будешь стоять? Валия, тебе голова нужна, чтобы шапку носить?

Валия сообразил быстро, но Атбольд тоже не спал, не дал отправить себя на вал. А сражающихся уже так мало осталось, что каждый как на ладони.

– Прехта! Что ты по щиту лупишь, если Тагавард брюхо открыл? Фаствин, по ногам руби! Адхельм, альисы тебя задери, щитом надо было. Ну, иди на вал, покойник!

– Слушай, Венделл, какая змея тебя учила так ругаться? – ковыляя к прочим убитым, ворчал Адхельм.

– Та же, что учила сражаться! Не сердись, ты и так продержался очень долго.

– Венделл прав, ты глупо погиб, – заступались за наставника с вала прочие убитые.

А на поле уже совсем мало народу осталось. Вожаки оба живы и избегали схватки друг с другом. Убитые и раненые, которых теперь стало больше, чем живых, надрывались вовсю, поддерживая свои хардрады и пока ещё уцелевших предводителей. Но уже было ясно, что одолеет Фритигерн. Однако отряд Гульдина бился с отчаянием обречённых. Убили Радагайса Лосёнка – самого ловкого из правого дома. Видно приложили крепко – направляясь к валу, он держался за плечо, и лицо его кривилось от боли. Атанарих даже испугался – не сломали ли парню ключицу. Лосёнка обступили, и тот, кривясь от боли, поднял руку вверх. Атанарих облегчённо перевёл дыхание – мог насовсем лишиться дельного ученика. Гульдин – от отчаяния, не иначе – решил попытаться убить Фритигерна. Но у того в отряде не дураки сражались, сбились в кучу, риха своего, на один бой назначенного, берегли. Гульдина убили, да так приложили по ногам, что он упал. И, пожелав всем врагам сесть на колья альисам, заковылял на вал, отирая грязь с лица и мокрой одежды. Дальше битва напоминала бойню. Только у одного, Рандвера Волчонка, руки не опустились, и он ожесточенно рубился против четверых, пока не получил удара в грудь от собственного сородича – Алавива. Рандвер, бедолага, чуть не расплакался от злости, но покорно направился к валу.