Чтение онлайн

– Я самый счастливый, меня Солюс любит!

Ему на то отвечали:

– Что–то не слишком разбогател ты от его милости!

И прозвали в насмешку Гелимером Боговым Любимцем. Называли так и в глаза и за глаза. Но Гелимер на людей не обижался, только посмеивался добродушно.

И вот дожил Гелимер до того возраста, когда на празднике Винтрусбрекк – Переломе Зимы – молодые парни метали жребий, кому в своём доме оставаться, а кому идти в хардусу к Витегесу. Дед говорит Гелимеру:

– Скажись больным, не езди!

Задумался Гелимер: не пойти жребий метать – стыдно, пойти – вдруг выпадет идти к королю Витегесу? Вовсе семью по миру пустишь. Может, и правда, схитрить? Лёг спать, и снится ему сон.

Приходит к нему прекрасная женщина и говорит:

– Послал меня к тебе Солюс. Велел сказать, что хитрецов и бездельников он не любит и от них отворачивается.

Проснулся Гелимер и говорит деду:

– Поеду я. Солюс меня любит – он не даст ни мне, ни вам пропасть от голода.

Поехал – и выпал ему жребий идти к Витегесу. Узнали о том гелимеровы родичи, плачут, и сам Гелимер едва сдерживается. Но раз выпала такая судьба – хуже нет от своего долга прятаться. На последние деньги купил меч и военную рубаху из кожи и железа, а на боевого коня денег не хватило. Ему дед говорит:

– Забирай того, на котором ты пашешь. Брат твой ещё мал, я – стар, а больше никому не справиться!

И вот наутро, как ехать Гелимеру к Витегесу, зарезали дед с бабкой последнюю овцу, чтобы устроить прощальный пир. Только сели за стол – в дверь постучали:

– Пустите переночевать!

Открывают дверь – на пороге молодой воин стоит. Пустили его, за стол посадили, стараются порадовать гостя. Гость тот оказался чужестранцем, Атанарихом Венделлом. Вот дед с бабкой угощают его, стараются быть весёлыми, но заметил чужестранец, что хозяева печальны, стал расспрашивать, и поведали они ему о своей беде.

– Горю этому помочь легко, – отвечает Атанарих, – Я за вашего внука к королю пойду, а Гелимер пусть пашет землю!

На том и порешили.

Только на злые языки разве найдётся уздечка? Стали над Гелимером смеяться:

– В кои–то веки Гелимеру Богову Любимцу Солюс решил помочь – а он из рук своих удачу упустил. Воины Витегеса едят досыта, пьют вволю, носят одежду нарядную, ходят в золоте. А Богов Любимец не захотел, ему лучше на поле горбатиться, в навозе возиться. Одно слово – Богов Любимец.

А другие говорят:

– Верно, Гелимер ростом велик, словно бык, да труслив, словно заяц!

Смеются над Гелимером и мужи, и жены, и парни, и девушки. Невесты – особенно:

– Да хоть самого короля Витегеса послали сватом, а Гелимеру бы отказали!

Одна только не смеялась, Ульрикой её звали. Всем говорила:

– Гелимер – работник лучше прочих. Вырастут его братья, станут ему помогать – увидите, богаче всех заживут. Я бы за него без страха замуж пошла.

Но родители её были против:

– Когда гелимеровы братья в силу войдут – у самого Гелимера борода поседеет. Не бывать тебе женою Богова Любимца. Ты у нас невеста – не другим чета, мы тебя за самого лучшего жениха отдадим.

Гелимер же на все издёвки только посмеивался и ничего не говорил. А на Ульрику посмотрит и вздохнёт. Нравилась ему девушка, да разве решился бы он в свой бедный дом, на большую семью, жену привести?

Так лето прошло, осень наступила. Собрал Гелимер урожай и повёз его Витегесу в хардусу. Привёз, отдал кому следует. А ему и говорят:

– Послушай, Богов Любимец. На Белом холме стоит наша застава. В ней как раз твой побратим Атанарих сейчас с друзьями. Отвези им зерна и мяса.

Гелимер согласился. Велел Витегес дать ему охрану, но воины вспомнили, что тот не захотел в хардусу идти, и погнушались его охранять.

Ничего не сказал Гелимер. Взял под узцы свою лошадь, пошёл до Белого холма на заставу. Идёт. И была его неудача такова, что напали на него хаки. То не большой набег был – а так, несколько воительниц решили по–лёгкому разжиться. Увидели одинокого крестьянина, идущего с гружёным возом, и решили на него напасть.

Но Гелимер был силён и ловок. Схватил он оглоблю, да начал отбиваться. Пятерых убил, остальные убежали. Запряг Гелимер свою лошадь и пошёл дальше. Увидел Атанарих своего названного брата, выбежал ему навстречу.

– Почему ты один идёшь?

– Да было бы далеко идти. Чего зря воинов тревожить?

– А что это у тебя одежда порвана и сам весь в крови?

– Да собака какая–то кинулась, я её оглоблей огрел. Издыхая, кровью облевала.

Не поверил Атанарих, вскочил на коня, поехал по дороге, и увидел убитых хак. Понял, что случилось, обозлился и поскакал в хардусу. Пришёл к Витегесу, говорит:

– Что же ты, рих, моего побратима без охраны послал? Его чуть хаки не зарубили! Ладно хоть, что Гелимер силён и смел – пятерых убил, остальные убежали.

Позвал Витегес тех воинов, которым велел о Гелимере позаботиться, узнал, что они посмеялись над крестьянином. Разгневался, велел им всё богатство, которым они владели, отдать Гелимеру. Кроме того, когда крестьянин вернулся в хардусу, подарил он ему пять взрослых рабов в помощь – по одному за каждого убитого врага.

С того подарка Гелимер разбогател. Перестали над ним смеяться, а невесты стали улыбаться ему, да намекать, чтобы сватов засылал.

Но Гелимер на то внимания не обращал, а послал сватов к Ульрике и женился на ней. По–прежнему работал от темна до темна. Работников своих держал как братьев и ничем не обижал. Сестёр замуж отдал в хорошие семьи. Братьев воспитал трудолюбивыми и честными. О деде с бабкой до самой их смерти заботился. В ответ на похвалы лишь посмеивался да отмахивался.

А люди по–прежнему звали его Гелимер Богов Любимец, но уже без насмешки.

Из статьи Т. Вато. «Женская честь в представлениях фрейсов XV века». //Сборник « VI научно–практическая конференция «Вопросы гендера в хронологическом и географическом аспектах», 11–13 луйгана 3014 года, г. Арбс, Арбский государственный университет»/ под ред. Р. Вульфса и Х. Аухса. Арбс. Типография Арбского государственного университета, 3015 г. С. 40–44.

Обычно, говоря о представленияхо женской чести, не только носители обыденного сознания, литераторы и кинематографисты, но и часть историков экстраполируют на языческие общества представления, сформировавшиеся в более поздний период под влиянием становления классового общества, а также принятой фрейсами веры в Солюса.