Чтение онлайн

Цель работы – уточнить, насколько различались языческие и монотеистические нормы морали в отношении женской чести и достоинства.

Источниками для исследования являются героические сказания фрейсов. Также использовались данные анализа исторического эпоса иннауксов, т.к. он подвергся меньшему влиянию новой религии и привнесённой ею этики. Учитывая, что хозяйственно-культурный тип, уровень развития социальных отношений, ментальность фрейсов и иннауксов имеют значительное сходство, можно предположить, что и в гендерных вопросах имелось значительное сходство.

В сообщении анализируются существующие стеротипы, формирующие обыденное представление о «честной женщине».

…Широко распространено противопоставление жесткого патриархального обычая фрейсов (в зависимости от позиции автора «скромного» или «несвободного» поведения женщины) более вольным обычаям иннауксов. Особое внимание уделяется девственности невесты. Действительно, у принявших веру в Солюса фрейсов невеста, утратившая невинность до вступления в первый брак, решительно осуждалась. Уничижительный термин «порванная», употреблявшийся по отношению к такой девушке, заметно сокращённый обряд свадьбы, возможность в случае, если отсутствие невинности женщины вскрывалось после свадьбы, расторгнуть брак (а в старину – продать женщину в рабство), подозрительное отношение к такой женщине на протяжении всей её жизни – общеизвестные факты. Опозоренной считалась даже та девушка, что утратила невинность в результате насилия.

Однако у иннауксов девушки, утратившие невинность до брака в результате связи с любым свободным мужчиной (даже если они рожали от этой связи детей) существенной дискриминации не подвергались. Обычно, Всеобщим презрением были окружены только те девушки, которые утратили невинность вне брака, сойдясь с человеком социально неполноценным: рабом, изгоем. Ее неполноценный статус стигматизировался особым наименованием «скёмма» - опозоренная. Её общественный статус был сравним со статусом лейхты - рабыни или женщины, освобождённой из плена. Но лейхта, которую приняли в род или которая вышла замуж, не смотря на её прошлое, уже не рассматривалась как неполноценный член общества. В то время как скёмма оставалась стигматизированной даже в случае вступления в брак. В то время как Исходя из того, что культура, экономические и социальные условия иннауксов и фрейсов в XV – XXVI веках были очень сходны, представляется допустимым экстраполировать представления язычников–иннауксов на культуру их полуденных соседей – фрейсов…

Объяснение незнакомых слов и выражений.

Копытница или копытка – инфекционное гнойничковое заболевание у парнокопытных животных. Фрейсы были уверены, что вызывает его маленький червяк, вгрызающийся меж пальцев раздвоенного копыта животного. Меры, принимаемые в народной медицине против этого заболевания, кроме магических приёмов, содержали рациональные – соблюдение гигиены, обработка копыт животных бактерицидными веществами.

Синявка – цикорий, дырень – зверобой продырявленный, желтоглазка – ромашка, желтогубка – донник лекарственный. Ойфен (фрейс.) – открытая печка, топившаяся по черному.

Винтруссвайн – фрейсско– вендельск. – Зимний Вепрь. Кабан или домашняя свинья, мясо которых подаётся на стол во время празднования Винтусбрекка – праздника Перелома зимы.

Станина – часть цельнокроеной туникообразной рубахи, платье без рукавов.

Кюльда – последний месяц года, предшествующий празднику Винтрусбрекка.

Горчак – мелкая (около 10 см) рыбка семейства карповых.

Калкан – крепкий подкожный слой соединительной ткани на спине самца. Служит для защиты животного во время поединков с другими кабанами.

Конный переход – расстояние, которое может без отдыха одолеть запряженный в сани или осёдланный конь. Около 30 км.

Родьян – общее собрание свободных мужчин, на котором принимались важные решения, вершился суд.

Рогожник или альгис – особый вид тростника, корни которого пригодны в пищу. Фрейсы заготавливали его в сушёном виде с лета и добавляли в хлеб ради экономии зерна. В обряде переделывания обычно пользовались чистым зерном.

1469 год от основания Мароны, Хардуса на Оттерфлоде.

Предрассветная стража самая трудная – сил нет, как спать хочется. Атанарих и Фритигерн вот уже добрый час вместо того, чтобы смотреть в сторону Белого холма с заставой, глазели на восход. Там медленно выплывало солнце. Когда оно будет над рекой, придут их сменить. Но над рекой солнце будет ещё не скоро.

Одно радует – люди поднимаются, проще бороться с дремотой. Небо едва посинело, а над дерновыми крышами уже потянулись дымки. Потом заскрипели двери – выпустили из стаек скотину. Стуча копытами по утоптанной земле, прошагали матки с жеребятами. Весь табун пасли на другом берегу, а этих, покуда была возможность, от хардусы далеко не отпускали. Управлялся с ними мальчишка Валамер, гордо восседавший на холощеном коньке. Фритигерн соскочил с насыпи вниз, распахнул ворота и, не дожидаясь, когда все пройдут, поднялся наверх. Валамер, проходя под забралом, засвистал, хвастаясь умением ездить без седла.

– Важный маслёнок! – хохотнул Атанарих. Мальчишка, услышав голос Венделла, развернулся и поклонился ему. Атанарих снисходительно кивнул в ответ, не без удовольствия глядя, как Фритигерн пытается скрыть зависть. Для всей здешней мелкоты Атанарих был богом: каждый мечтал, чтобы наставник его заметил и разрешил учиться обращению с деревянным мечом и езде верхом.

Фритигерн скрипнул зубами. Любому ясно – он лучше Венделла. За зиму наловчился биться так, что уже несколько раз одолевал Атанариха. Но он всё равно оставался простым воином первого левого дома. А Атанарих – наставник прибылых, ему и честь наособицу.

Пастушок проехал. Матки разбрелись по лугу перед хардусой.

– День будет ясным: ни облачка, – зевая, заметил Атанарих. Привычно окинул взглядом окрестности: нет ли где вспугнутых птиц, а особенно – не запалили ли костёр на Белом холме?

И вдруг враз сонливость потерял. Зажмурил глаза, раскрыл их пошире – не рябит ли? Нет, в бледнеющей синеве чётко виднелась дрожащая красная звёздочка костра. Дёрнул Фритигерна за рукав:

– Смотри, огонь!

Рука сама потянулась к верёвке била, но Фритигерн недоверчиво покачал головой:

– Погоди, заполошный! Вдруг снова примерещилось?

Венделл закусил губу, набычился. В прошлый дозор ему тоже виделся знак приближения хаков. Валамер Куница, нёсший с ним ночную стражу, долго приглядывался, но ничего не разглядел.

– Видно, повоевать не терпится, – ворчал тогда Валамер, однако, поспешил к Ариульфу Кукушке, старшему над стражей в эту ночь. Мало ли что? Тот всю хардусу тревожить не стал, поднял только свой дом. Но хаков не было, и простоявшие наизготове под моросящим дождём воины не скупились на злые шуточки. Кукушка, правда, прикрикнул на них: мол, было бы хуже, если б к утру хаки заявились под стены хардусы нежданно. Сегодня Атанарих собирался в дозор, и Аттан Лось напутствовал Фритигерна:

– Тебе, Зубрёнок, сегодня тревожиться не о чем. С тобой зоркий воин идёт – видит хаков, что собираются в набег на берегах Ласийского моря.

– Ты–то разглядишь их не раньше, чем они окажутся у тебя перед носом, – огрызнулся Атанарих. Аттан вскочил было, но Аларих Куница так зыркнул на них, что Лось, махнув рукой, сел, а Атанарих счёл за благо выйти. Фритигерн некоторое время смотрел вдаль и, наконец, выдохнул:

– Кёмпе и Айвейс! Бей тревогу!

А у самого голос весёлый. Началось! Наконец–то появился враг, и они смогут себя показать. Всю зиму мечтали, едва снег стаял – ждали, скрывая от старших нетерпение. Вот и пришло время ратное, когда смогут они, воины, исполнить своё дело.