Чтение онлайн

— Но ты… ты же сам мне говорил, что с Нидом в нашем времени ничего плохого произойти не может! И вишни ещё зелёные рвать заставлял, чтобы я уловила аналогию… — едва не плача, укоризненно произнесла Яна.

— Говорил, не спорю! Я это и сейчас могу утверждать, но тогда мне некогда было рассуждать… — виновато огрызнулся Вовка.

— Ты всё правильно сделал, Вовка! Если бы не твоё вмешательство, то неизвестно ещё как бы развернулись последующие события. Ты Нида утром видел, что он говорил?

— Капсула вернулась на лужайку, но я его не стал будить.

— Понятно. Включи-ка телевизор, Вовка, посмотрим новости. Чует моё сердце, что наш старательный Нид что-то непременно отчебучил!

Вовка включил портативный телевизор (ещё один подарок Зинаиды), расположенный на прикроватной тумбочке. С экрана на детей, оживлённо жестикулируя, уставился молодой небритый телерепортёр с микрофоном в тонких руках. За его спиной, напоминая небольшой степной курган, в банковском дворе возвышалась внушительная горка из инкассаторских сумок. Одет тележурналист был по-модному, держался манерно и убеждённо говорил, всячески избегая звука «с». Когда же увернуться от этого звука не получалось, парень с отвращением выплёвывал сквозь зубы смачное «ш-ш» и вёл дальше:

— Но, кто бы мог подумать, что загадочный вихрь вернёт вш-ше деньги! Мало того, по ш-шамым ш-шкромным подш-шчётам обрадованных банкиров, общая возвращённая ш-шумма гораздо большая, нежели раннее унеш-шённая вихрем! Что это? Как такое могло произойти? Ш-ш этим вопросом я обращаюш-шь к директору банка, на чей двор, ш-шобственно, и ш-швалилось этой ночью такое ш-штранное богатш-штво…

— Похоже, что Нид, испугавшись, натаскал денег ещё откуда-то, — предположил Вовка, ворчливо добавляя:

— И кто ж таких вот ше-шепелявых репортёров на работу берёт, а? Нич-чего не понятно!

— Работа у них такая. Может, раньше он всё правильно выговаривал…

— Ага, пока по зубам не получил!

— А вдруг он за правду пострадал?

— Хорошо, пусть будет за правду…

Шепелявый, почтительно обойдя цепь автоматчиков, ткнул под нос упитанному директору банка свой микрофон. Директор, поправив на толстой переносице очки, возбуждённо зашлёпал пухлыми губами:

— В этой куче находятся инкассаторские мешки, унесённые вихрем на протяжении последней недели с разных мест. Здесь они все до единого, притом в целости и сохранности! А вот там…

Услышав приближающиеся голоса взрослых, Вовка поспешил выключить телевизор. Голоса умолкли. Яна, одобрительно кивнув, принялась набирать какой-то текст на клавиатуре ноутбука.

В комнату отважным гусаром вошёл сияющий Роман Романович в сопровождении смущённой Зинаиды Васильевны. Предложив даме стул, Роман Романович, комедийно откашлявшись, торжественно произнёс:

— Уважаемые дамы и господа! По случаю собственного дня рождения имею превеликую приятность приглашать и видеть всех вас у себя на праздничном ужине! Завтра в девятнадцать ноль-ноль!

Все захлопали в ладоши и, не сговариваясь, радостно выкрикнули: «С днём рождения!», «Многая лета!», «Поздравляем!».

Когда овации и аплодисменты улеглись, Вовка предложил:

— Дядя Рома, помилуйте нас. Такой жарой тащиться в город не всякому захочется, поэтому предлагаю отметить это событие у нас в беседке! Всем будет удобно и приятно на свежем воздухе! Зовите остальных гостей к нам, мы будем им искренне рады!

— И то, правда, Роман Романович… Я помогу вам стол накрыть, — скромно вызвалась Зинаида.

— А я, в свою очередь, буду вашей помощницей, Зинаида Васильевна! — восторженно подхватила Яна.

— Беру на себя все шашлычно-огневые работы! — заявил Вовка, широко улыбаясь. — И, конечно же, музыкальное оформление!

— Признаться, не ожидал такого дружного участия, дамы и господа! — изумился Роман Романович. — Из гостей, возможно, будет только наш бывший тренер-ветеран с супругой и… одна знакомая дама. Не скажу, правда, как они воспримут ваше предложение, но я за него!

— Ур-ра! Здорово! — в один голос воскликнули дети, а Зинаида удручённо вздохнула:

— Семь персон, значит… Не шесть и не двенадцать.

Дети понимающе переглянулись. Моментальная перемена настроения Зинаиды Васильевны, после произнесённой Романом Романовичем фразы «и… одна знакомая дама», была для них более чем понятна. И хотя Вовка ещё не успел предупредить Яну о грядущем «родственном ответвлении в сторону профессора Тада», девчонка и без него догадалась, что и к чему.

Когда взрослые удалились на кухню обсудить праздничное меню, Вовка вкратце рассказал Яне о будущем семейном союзе своего дяди и риторически изрёк в конце:

— Что же делать с Гариком?

— Эх, час от часу не легче… В любом случае нужно будет рассказать обо всём Зинаиде Васильевне! Думаю, что она сама и решит, как с ним поступить…

— Да в тюрьму его нужно отправить, Яна! Чего с ним церемониться?

— В том-то и дело, что в тюрьму его помещать никак нельзя!

— Это почему же?

— Хотя бы потому, что ему придётся в таком случае рассказать о своём доверчивом сообщнике! Ты хочешь, чтобы о Ниде узнали люди нашего времени? Да за ним и его чудо-капсулой все преступники мира устроят кровавую охоту! Одним негодяям захочется наркотики и оружие транспортировать, другим золото и бриллианты, третьи активизируют работорговлю и органное донорство! А сколько за ними четвёртых, пятых и так далее? На Земле и так хватает слёз!

— Это верно… Нида нужно поскорее отправлять отсюда! Гнать в три шеи!

— В принципе, состава преступления, как такового, нет. Мотивация, к тому же, более чем благородная. И деньги, ведь, возвращены с лихвой, насколько я поняла. Хулиганство, не более…

— Ты знаешь, Яна, о чём я сейчас подумал… Из всего этого следует, что жестокость действительно порождает жестокость, притом маленькая — большую, а большая — ещё большую! Огромную!!! Вот почему в нашем мире постоянно разгораются военные конфликты! Пожары Жестокости, — вот что это на самом деле…

— Да, Вовка, так оно и есть. Пожары и Зарева Жестокости…

— Нам сейчас нужно потушить первую искру жестокости по отношению к преступнику! И никакого пожара не станется! Помиловать, однозначно, иначе нельзя…

— Придётся нарушить закон! Странное дело, однако, выходит… Получается, что сами общественные законы, точнее их дотошное исполнение, приводит к дальнейшей активации Пожара Жестокости!

— Не помешаю, философы? — с грустной улыбкой на опечаленном лице в комнату вошла Зинаида. — Обедать будете? Роман Романович уехал со списком в магазин…