Чтение онлайн

Все были рады этой прощальной вечеринке, устроенной Гариком по поводу продажи дома и предстоящего отъезда со своей подругой Люськой в другой город. Сдвинутые в два длинных ряда столы пригородного ресторанчика под названием «Хрустальный звон» щедро ломились от изысканных блюд, закусок и разносортной выпивки. Патлатые и небритые музыканты, друзья Гарика, увлечённо терзали на сцене свои электрогитары, истошно колотили по барабанам и резво теребили клавиши синтезатора. Состав ансамбля периодически освежался протрезвевшими музыкальными талантами, и громкая музыка лилась не переставая…

Когда Гарик, неуклюже притопнув ногой, завалился отяжелевшим задом на пол, все дружно загоготали, хлопая в ладоши, и барабаня руками по столам. Усталый танцор, услужливо подхваченный под руки двумя мордастыми дружками, поплыл к своему месту за столом, одаривая зрителей глупой ухмылкой.

Грациозная Люська продолжала преспокойно выплясывать, но уже в паре с высоким бритым парнем в расстёгнутой жилетке, а Гарик, в голове которого поплыл и закувыркался весь мир, облокотился на стол. Обхватив руками голову, он уставился невидящим взглядом в свою тарелку с остатками салата и тяжело засопел.

Зажигательная «ламбада» окончилась, и ей вдогонку отправилась медленная композиция в стиле «блюз». Парень в жилетке сгрёб в объятия кокетливую Люську и затоптался с ней на месте, ласково нашёптывая ей что-то на ухо. Девица в ответ широко улыбалась и косилась в сторону Гарика. Сухощавый бородач с длинными жёлтыми волосами, покачиваясь на сцене вместе со своей лидер-гитарой, жалобно запел хриплым голосом, будто обращаясь к любвеобильной и непостоянной Люське:

— Я тебя не искал… Не искал и не звал,

Да и письма любви не тебе я писал…

Но, а ты вдруг пришла, что б из плена другой,

Жизнь мою увести за собой, за собой…

Обняв за талию своего долговязого партнёра, низкорослая Люська шаловливо поглядывала на поющего бородача, одаривая его завлекательной улыбкой. Но тот лишь укоризненно продолжал, перебирая гитарные струны тонкими пальцами, унизанными золотыми кольцами:

— Утонула печаль в твоих синих глазах,

Что себя ты нашла только в этих стихах.

Снег за окнами стих, мне тепло без тебя,

Поздно взгляд твой упал на меня, на меня!

Люська обижено надула свои пухлые губки и демонстративно отвернулась от певца, который, выкрикнув Люське «на меня!», принялся выковыривать из гитары тягучую и скорбную мелодию. Его тут же дружно поддержали остальные музыканты, импровизируя каждый на своём инструменте и на свой лад.

Неизвестно сколько бы ещё продолжалась эта душевная инструментальная композиция, если бы не богатырского вида ударник. Увлечённо подпрыгивая на своём вращающемся стульчике, он с такой силой избивал все барабаны и тарелки, что в какой-то момент из его рук выскользнула барабанная палочка и лакированной стрелой улетела в зал. Скользнув по бритой макушке Люськиного партнёра, палочка изменила курс и плюхнулась… в тарелку Гарика!

От неожиданности он вздрогнул, затем удивлённо ухмыльнулся и под всеобщее ржание извлёк палочку из тарелки. Когда к нему подошёл ударник, напоминающий озадаченного Ивана-царевича, Гарик, лицо которого от уха и до уха растянулось в шутовской улыбке, удивительно смахивал на Царевну-лягушку, с украшенными салатными листьями носом, подбородком и ушами. Упрямый Гарик, отдав барабанную палочку-стрелу ударнику лишь в обмен на шутливое обещание «жениться», принялся вытираться салфеткой. Тем временем бородатый гитарист, перейдя на лирическое арпеджио, вдохновенно продолжил:

— Не тебе я пою, уходи… Я прошу!

Ведь совсем не к тебе, каждый вечер спешу.

Оглянись, посмотри… Сколько много парней!

А я счастлив, пойми, только с ней, только с ней!

Музыканты снова вернулись к заунывной инструментальной импровизации, и Гарику взгрустнулось. Прозвучала его старая песня, которую он написал с посвящением юной Зинаиде. Когда же это было? Пожалуй, лет десять назад. Как быстро летит неутомимое время…

Жалостливая волна воспоминаний больно ударила Гарика в грудь, и ему тотчас стало душно и противно в этом обрыдлом зале ресторана. С трудом поднявшись со своего стула, он, покачиваясь и наталкиваясь на приятелей и их столики, подался к выходу. Только теперь Гарику стало ясно, что уже никто и никогда не будет его так любить, как страстная Зинаида! Никто и никогда! А уж, тем более, эта легкомысленная смазливица Люська! Эту ушлую маклершу интересуют только деньги и удовольствия, которые можно на них купить. А Зинуля совершенно не такая… Она чуткая, верная и нежная женщина. Конечно, ему порой доставалось от ревнивой возлюбленной, но виноватым-то всегда был он! Все эти его бесчисленные друзья-пьянчужки и пустоголовые подружки, алчущие любовных приключений и удовольствий, — кому, интересно, такое разношерстное отребье понравится?

Прохладный поток свежего ночного воздуха хлынул Гарику в лёгкие, будто эфирные испарения, и заставил откашляться. Перекрёсток трёх дорог был мрачным и пустынным. Лампы на фонарных столбах не горели, и, если бы не полная Луна, мерно сияющая над горизонтом, на кривом перекрёстке было бы темно и жутко.

Гарик засунул в рот сигарету и уселся на лавочку у входа в «Хрустальный звон». Сколько же раз его, пьяного и грязного лабуха, увозила отсюда добросердечная Зинаида? Сотню или тысячу? Не сосчитать! А он… Эх, Гарик, Гарик! Да для тебя слово «мразь» должно звучать незаслуженной похвалой!

По дороге лихо промчало жёлтое такси и, свернув на перекрёстке, исчезло из виду. Втянув ноздрями ароматный бензиновый выхлоп, Гарик подкурил сигарету и выпустил струйку дыма в сторону сияющей Луны. В голове тотчас затуманилось, и к горячему горлу подступил тошнотворный ком. Горько кривляясь, Гарик выплюнул сигарету себе на живот; с отвращением сняв её с рубашки, швырнул в кусты роз и горько задумался.

Светлый и настойчивый образ Зинаиды в последние дни не покидал его, даже когда он общался со сладкоголосой и темпераментной Люськой. Странное дело! Чем больше Гарик пил, тем ярче в его сознании полыхал, разгораясь, этот милый образ любящей его женщины.

Всё ясно — это любовь! Запоздалое психическое расстройство, некая навязчивая зависимость от другого человека, в данном случае от Зинаиды. Но почему эта болезненная, почти маниакальная, зависимость возникла после окончательного и бесповоротного разрыва с Зинаидой? Где же она была раньше, эта коварная любовь? Отчего так поздно посетила душу и сердце Гарика? Случись она раньше, многое можно было бы исправить в безрассудной и бесшабашной жизни холостого мужчины…

Легкий ночной ветерок ласково перебирал кудри Гарика, бережно выдувая из его задурманенной головы хмельные остатки. Луна, так похожая на лицо Зинаиды, поднявшись высоко в небо, уменьшилась и вскоре скрылась за густыми тучами. Гарику вдруг захотелось громко и жалобно завыть на Луну, будто одинокому волку, но вместо этого из его груди вырвался сухой хрип, а на устремлённые в небо глаза навернулись скупые и едкие слёзы.

Но, может ещё не всё потеряно? Зинаиде тоже, поди, не сладко! А что, если… Нужно немедленно явиться к ней, пасть в ноги и вымолить прощение! И совсем неважно, сколько на это уйдёт времени! Гарик готов провести на коленях перед любимой весь остаток своей непутёвой жизни! Зинаида непременно его услышит, рано или поздно! И тогда наступит оно, заветное, — счастье, счастье, счастье!!!

В конце улицы задрожали огоньки автомобильных фар, и Гарик умиротворённо улыбнулся. Сейчас он остановит машину, будь то такси или же сам дьявол на колёсах, и помчится к своей возлюбленной! Огоньки быстро приближались и Гарик, запустив руку в розовый куст, рванул на себя несколько белых цветков. Яркие лучи света призывно заплясали по дороге, сопровождаемые громкими ударами сердца Гарика, и он ринулся им наперерез, тихо шепча заветное слово.