Чтение онлайн

— Алло, ал-ло! — надрывался Роман Романович, набирая в который раз телефонный номер, но его «знакомая дама» упорно не отвечала. Вовка хитро ухмылялся себе под нос и продолжал делать вид, будто возится с коммутационными шнурами. Конечно, если бы дядя прознал про то, что Вовка утром втихаря вскрыл его мобильный и ослабил винт крепления антенки, то услужливому племянничку досталось бы не только на орехи, но, пожалуй, и на всё ореховое дерево!

— Вовка, дай-ка мне свой мобильник! Может, с него дозвонюсь? Я ж ей дорогу-то к нам не объяснил толком!… — догадался дядя попросить помощи у Вовки. Но телефон предусмотрительного племяша имел точно такой же механический дефект. Всё же дяде повезло, ибо «знакомая дама» сама дозвонилась ему на Вовкин домашний телефон. Передавая дяде радиотрубку, воркующую девичьим голоском, Вовка взгрустнул, ведь помешать им общаться он уже никоим образом не мог.

— Да, да, милая! Это я! Ты где? Я сей же час выеду тебе навстречу! — оживился Роман Романович, но затем удручённо замямлил:

— Прости, виноват… Но, почему? На ко-концерт идёшь? А ка-ак же я…

Несколько минут, то краснея, а то бледнея, Роман Романович выслушивал упрёки в свой адрес и получал неприятнейшую информацию от дамочки по поводу того: с кем, когда и куда та собирается сегодняшним вечером отправится. Затем дядя неожиданно перешёл в наступление, справедливо предчувствуя всю полноту подлого коварства и предательства девицы:

— Прости, милая… Но, разве… Ах вот оно что! Не ожидал от тебя такого… Иван Семёнович, значит! Юбилей у него сегодня? Так, так… После концерта в ресторан? Ну, знаешь… А потом? Что значит, какая разница? Ресторан в гостинице? Всё ясно… Прощай!

Расстроенный Роман Романович, явно не ожидавший такого подвоха со стороны «одной знакомой дамы», молча ткнул надрывно пикающую радиотрубку Вовке в руки и понуро выбрел из беседки. Держа руки глубоко в карманах брюк своего элегантного белого костюма, дядя принялся вышагивать тротуарной дорожкой от беседки к воротам и обратно. Его лицо было пунцового цвета, а бледные губы пытались насвистывать непонятную мелодию. На свист тотчас услужливо подрулил Шварц, но, получив от дяди лёгкий пинок под хвост, коротко взвизгнул и убежал за дом.

Вовка сочувственно поглядывал на дядю, не отваживаясь включить музыку. Всё же палец мальчишки предательски дрогнул на кнопке пульта управления, — и беседка наполнилась лирическим шёпотом Градского:

— «Оглянись, незнакомый прохожий. Мне твой взгляд неподкупный знаком. Может я это, только моложе? Не всегда мы себя узнаём…»

Но раздосадованному дяде было глубоко плевать на всех «незнакомых прохожих» с неподкупным взглядом, и он продолжал сгорбленно вышагивать дорожкой, не оглядываясь. На словах песни «мы друзей за ошибки прощали, лишь измены простить не могли» дядя остановился, глубоко вздохнул и принялся разглядывать носки своих белых туфлей.

Внезапно голубоглазый Роман Романович, тряхнув своими светлыми кудрями, восторженно выпрямился и расплылся в обворожительной улыбке, — на крыльцо лебёдушкой выплыла Зинаида Васильевна. На ней красовалось золотистое вечернее платье, плотно облегающее её величественную фигуру и сияющее мелкими чешуйками. Вокруг её нежной загорелой шеи, перемигиваясь с рубиновыми камешками на ручных браслетах и серёжках, блистало золотое колье, щедро усыпанное крошечными бриллиантами, изумрудами и рубинами. Под цвет платью были и пышные волосы, собранные в высокую прическу с водопадом локонов до открытых плеч. Красивое округлое лицо Зинаиды, с аккуратным носом и полными алыми губами, чарующее задорными искорками светло-зелёных глаз в больших рамочках густых ресниц, озарялось беломраморной улыбкой и притягивало к себе взгляд. В руках Зинаида Васильевна, направляясь к смущённому имениннику, держала кустообразный букет ярко-красных гладиолусов и небольшую подарочную коробочку. Шла она к Роману Романовичу плавно и торжественно, покачивая упругими бёдрами и пристально вглядываясь ему в глаза.

Над домом и лужайкой, спустившись откуда-то из поднебесья, закружила пара белых журавлей, позолоченных вечерними лучами солнца. Громко и протяжно курлыкнув, будто поздравив всех с праздником, птицы полетели к тёплому озеру, легко вздымая и опуская свои сильные крылья… «Ничто на Земле не проходит бесследно, и юность ушедшая, всё же, бессмертна! Как молоды мы были, как молоды мы были! Как искренно любили, как верили в себя!» — прощально понеслось вслед за птицами, и Вовка отключил музыку.

— Уважаемый Роман Романович! Позвольте мне первой в этот замечательный вечер поздравить Вас с Днём рождения! Желаю Вам крепкого здоровья, неиссякаемого благополучия, верной и красивой любви, добрых и надёжных друзей рядом! — царственным голосом произнесла свою речь Зинаида, вручая виновнику торжества букет цветов и подарок. Поблагодарив женщину и бережно поцеловав ей руку, взволнованный и раскрасневшийся Роман Романович галантно сопроводил её в беседку, предложил стул и вернулся обратно на «аллею славы» (тротуарную дорожку) принимать поздравления.

Обаятельным курносым утёнком, с букетом белых душистых роз в крылышках, вслед за благородной лебёдушкой выступила Яна, разодетая в свои модные девичьи наряды. Здравица девчонки была эмоциональной, но короткой. Поцеловав ей ручку, как и Зинаиде Васильевне, Роман Романович подхватил лёгкую Яну и отнёс её в беседку. Затем, соблюдая очерёдность, Вовка с Нидом по-мужски пожали Роману Романовичу руку и вручили свои подарки. Вовка пожаловал дяде собственноручно написанную маслом картину, где они вместе ловят рыбу на утреннем озере. Помещённая в вычурную рамочку картина, мастерски срисованная с фотографии, была размером не больше школьной тетрадки, но поражала точностью деталей и яркостью красок. Нид, с которым Вовкин дядя уже успел подружиться, не имея малейшего представления о том, что это его родственник из будущего, вручил Роману Романовичу большую и тяжёлую коробку, тщательно обтянутую подарочной бумагой. Коротко поздравив именинника и пожелав ему всяческого благополучия, Нид, виновато оглядываясь на Вовку, уточнил:

— Уважаемый Роман Романович! Пусть мой подарок пока что останется для Вас сюрпризом. Не открывайте его сегодня, пожалуйста. Поверьте, через несколько дней он Вас приятно удивит!

— Вот как! — улыбнулся дядя, незаметно подмигнув племяннику. — Хорошо, Нид! Обещаю его открыть только тогда, когда… когда мне Вовка скажет!

Утвердительно закивав головой, Нид смущённо улыбнулся и прошёл в беседку к остальным родственникам. Он ещё чувствовал вину перед этими добрыми и надёжными людьми, особенно перед Зинаидой Васильевной, которую ещё немного побаивался, но женщина давно ему всё простила.

Раздался долгожданный звонок, и Роман Романович бодрым шагом направился к воротам встречать гостей. Зинаида Васильевна, которой Яна уже успела шепнуть на ушко, что «одной знакомой предательницы» Романа Романовича сегодня точно не будет, тем не менее, побледнела и напряглась.

— Здравствуйте, здравствуйте! Милости просим! Проходите… — с этими словами Роман Романович гостеприимно распахнул калитку, и на тротуарную дорожку гордо ступила элегантно одетая в белое женщина с узкополой шляпкой на светлых волосах. Верхняя часть лица вошедшей была прикрыта тончайшей тёмной вуалью, ниспадающей с её головного убора, зато нижняя сияла очаровательной улыбкой. За гостьей во двор прошёл богатырского телосложения мужчина в тёмном костюме с широкой седой бородой и добродушными глазами. Пропустив во двор вновь прибывших, Роман Романович шагнул… на улицу!

— Ох… — встрепенулась впечатлительная Зинаида Васильевна, едва завидев женщину. Скользнув растерянным взглядом по стройной фигуре незнакомки, Яна нахмурилась и, злобно сжав губы, ткнула локтем Вовкин бок…

Глава 46

Крепко ухватившись за извивающуюся талию Люськи, пьяный Гарик пытался танцевать с ней «ламбаду». Раскрасневшаяся девица азартно вихляла бёдрами и старалась вовремя убирать свои стройные загорелые ноги, потому что Гарик, покачиваясь, вовсю топал вокруг себя новенькими лакированными туфлями. Богемные друзья и подруги Гарика, кто ещё не упился, подзадоривали плясунов то бравым окриком, а то рукоплесканием и свистом.