Сказания Вовки Образцова. Родственник из будущего.
Шрифт:
Управлять аварийно-спасательным «глазом» было легко и просто. Особенно нравилось это увлекательное дело детям, которых взрослые обучали ему, начиная с трёхлетнего возраста. Специальные закрытые тренировочные комплексы, по народному — «шародромы», позволяли взрослым и детям оттачивать искусство управления лифт-камерами. Устраивались даже соревнования по «лифтболу», напоминающие воздушный бильярд, гольф, водно-воздушное поло и баскетбол одновременно. Задача двух команд сводилась к забиванию многочисленных нейтральных шаров, управляемых компьютером, в круглые отверстия, кольца и ниши, расположенные по всей внутренней сферической поверхности тренировочного комплекса. И хотя давно были разработаны и успешно действовали многочисленные автоматические устройства-собиратели лифт-камер после различных земных или внеземных аварий и катастроф, ручное пилотирование «глазами» всегда и всеми людьми приветствовалось.
Отдав своему «глазу» команду на закрытие и отключение, Берс возвратился к командирскому пульту управления.
— Все аварийные лифт-камеры в шлюзовых тоннелях. Командирская лифт-камера отключена! — сухо доложил Берсу «автоматический спейсинженер», вместо своего бионапарника, уже расположившегося в «глазу».
— Принято! — бросил по привычке Берс, хотя отвечать автомату не было никакой надобности, поскольку тот уже отсканировал его психореакцию на сообщение. Тем временем ионный двойник командира осуществил блиц-опрос аварийных лифт-камер и доложил об этом Берсу, — тот молча кивнул, снова пристёгиваясь к креслу широкими ремнями.
— Снизить скорость на один пункт! — отдал команду Берс и тотчас почувствовал, как инерционная сила пытается вырвать его тело из кресла. Когда она оставила Берса в покое, он продолжил:
— Снизить скорость на два пункта!
В голографическом навигационном шаре отчетливо запульсировала голубая точка, приближающаяся по орбитальной траектории к комплексу, сияющему рубиновой звёздочкой в центре шара.
Ожидая этого момента, Берс всё же непроизвольно вздрогнул, — заработал канал медиасвязи!
— Командир Берс! Вас приветствует межпланетный спасательный комплекс один пять три два в лице командира Мила! Вас приветствует МСК-1532! — задрожало в медиашаре улыбчивое лицо Мила.
— Командир Мил! Говорит Берс, командир межзвёздного комплекса четыре ноль восемь! Рад вас слышать и видеть! Весь экипаж нашего комплекса в лифт-камерах! Полная готовность к катапультированию! Снижаю скорость на один пункт в минуту. Жду ваших дальнейших распоряжений!
— Принято! Командир Берс, включайте автоматическую систему синхронизации скорости! Ваши координаты определены! Мы вас захватываем! — изображение лица Мила в медиашаре стало предельно чётким.
— Командир Мил! Передайте алгоритм спасательной операции!
— Командир Берс! Отправляю алгоритм циркулярно по всем каналам связи…
Откинувшись на спинку кресла, Берс принялся знакомиться с поступившей
информацией, предельно увеличив размер голографического шара. Возможности войти в шар у Берса не было, поскольку комплекс периодически встряхивало, и он вызвал шар на себя. Оказавшись внутри его, Берс наконец-то расслабился, созерцая спасительную во всех смыслах голографическую модель предстоящего действа…
Вот к потрёпанному временем МК-408 из чёрной космической глубины подплывает блестящий МСК-1532. Вот МК-408, словно малыш после сытного обеда, пускает щедрые пузыри лифт-камер, которые тут же втягивает в свои многочисленные ноздри-шлюзы МСК-1532, вот уже из его гигантских транспортных отсеков в пространство важно выплывает дюжина блинообразных внешних гравитаторов. Они укрывают всю поверхность МК-408, будто стая неимоверно огромных оранжевых ворон, и надёжно самозакрепляются на его поверхности с помощью ионномагнитных лап. Мощные гравитаторы, формируя общую плоскость, смыкают свои вороньи ряды и уносят беспомощный МК-408, словно добычу, в сторону Луны. Сделав несколько оборотов вокруг спутника Земли, они затем плавно снижаются и бережно опускают долгострадальный комплекс где-то в лунной пустыне в толстый и пушистый слой реголита (лунной пыли).
— Командир Берс! Вы даёте согласие на выполнение спасательной миссии, или у вас есть встречный алгоритм? — раздался голос Мила.
— Командир Мил! Подтверждаю ваш алгоритм! — ответил Берс.
— Принято, командир Берс! В таком случае ознакомьтесь с командирским субалгоритмом! Жду его подтверждения, либо встречный субалгоритм! — понимающе произнёс Мил, наблюдая за реакцией Берса.
Вздохнув, Берс принялся рассматривать маленькую алую фигурку командира в прозрачном чреве МК-408. Фигурка вела себя как исполнительная и внимательная домохозяйка начала двадцать первого века, собирающаяся покинуть на продолжительное время свой просторный особняк. Для этого она обходит все его помещения, отключает электрические приборы и освещение, перекрывает газовые и водяные краны, задвигает шторы, плотно закрывает окна и двери и тому подобное. Управившись со всем своим «хозяйством», фигурка командира устало располагается в лифт-капсуле и… покидает комплекс! Командир-домохозяйка, — это уже слишком!
Скрипнув зубами и едва сдерживая себя, суровый Берс прохрипел:
— Командир Мил! Ваш субалгоритм весьма рационален! Всё же, принимаю решение — оставаться на борту до самого прилунения! Это моё право…
— Командир Берс! Ваше предварительное решение принято! У вас есть двадцать семь минут для его аннуляции и возврату к нашему субалгоритму!
— Командир Мил! Моё решение окончательное! — сухо сообщил Берс.
— Командир Берс! Ваше окончательное решение принято! До встречи на Луне! — улыбнулся Мил. Признаться, чего-то другого от рискового Берса он и не ожидал…
Глава 45
Украдкой заглянув в зеркальце, Яна осталась довольна своим чистым лицом. А всё благодаря Зинаиде Васильевне, которая делала ей специальные ночные и дневные маски, пока девочка болела. Все названия и пропорции кремов, мазей и травяных отваров, входящих в состав чудодейственных масок, ровно, как и способы приготовления всего этого, Зинаида-волшебница подробно записала для Яны в память ноутбука и на листиках врачебных рецептов.
После той утренней встречи с Гариком в доме его брата Шурки, Зинаида поначалу ходила печальной и молчаливой. Ни Вовка, ни Яна не осмеливались её о чём-либо расспрашивать, а она не находила себе места. Но, когда сообразительный Вовка, сославшись на незавершённый ремонт нейрошлема Нида, умчался к себе домой, расстроенная женщина, обняв щуплое тельце девчонки, разразилась неуёмными рыданиями, от которых спина Яны очень быстро и основательно взмокла. Но как смогла тогда маленькая тщедушная девочка успокоить взрослую женщину? Для Яны навсегда этот факт останется странным и загадочным…
Сегодня же Зинаиду не узнать! Куда и девалась давешняя печаль и безысходность! Весёлые глаза её блистают любовью и неимоверным желанием жить, придавая колдовского очарования своей хозяйке. Роман Романович, оказываясь порою в свете их тёплых лучей, краснел и непременно делал что-то невпопад. Вовка и Яна, попадая под них, понятливо радовались и грелись, словно котята на солнце. Благодаря кулинарным талантам и усилиям Зинаиды, которой всяк, а уж особенно Яна, норовил помочь, праздничный стол в честь дня рождения был щедро и искусно накрыт.
Пока Вовка с Нидом, лицо которого было густо измазано угольными полосами, заканчивали подготовку к «шашлычно-огневым» работам, Зинаида Васильевна и Яна ушли в Вовкин дом переодеваться. Ждать их, облачённых поначалу в спортивные костюмы с белыми передничками на бёдрах, пришлось долго, как и бывает всегда в таких случаях, но ожидания того стоили!
Роман Романович тем временем заметно нервничал, поскольку никак не мог связаться по мобильному телефону с неизвестной Вовке «одной знакомой дамой». Зато тренер-ветеран, самостоятельно дозвонившийся Роману Романовичу на Вовкин домашний телефон, обещал непременно быть со своей супругой в означенное время. Вовка, отправив испачканного углями Нида в душ, где тому было приготовлено всё чистое с Вовкиного плеча да бедра, тихонько копошился возле музыкального видеокомплекса в беседке, одним ухом прислушиваясь к телефонным разговорам своего дяди.