Скажи на милость
Шрифт:
Я притворяюсь, что играю на своем телефоне, слоняясь у закрытой входной двери здания в центре Крествуда. Несколько человек вошли внутрь. Они выглядят нормально. Хорошие платья и костюмы. Некоторые из них несут сумки, что интересно.
Что внутри? Гигантские фаллоимитаторы или что-то более безумное?
Покачав головой, я притворяюсь, что пишу кому-то сообщение по телефону, в то время как большая группа молодых женщин, хихикающих, пробирается через парадную дверь. Они называют свои имена охраннику на стойке регистрации. Черт. Будет ли мое имя в списке? Мне откажут, прежде чем я смогу выяснить, что за чертовски извращенное дерьмо затевает Чейз Рейвэдж? Я чувствую себя сыщиком, когда смотрю, как они что-то подписывают в блокноте. Интересно.
Может, мне стоило придумать вымышленное имя?
Я смотрю на свой любимый наряд. На мне темно-красное бархатное платье, оно мне коротковато примерно на пять дюймов. Это мило для вечеринки, но это не модно, и теперь я чувствую себя плохо одетой. Мои ботинки на черных каблуках тоже кажутся нелепыми и слишком повседневными.
Черт возьми.
Я королева чрезмерного мышления. Если я буду думать об этом дольше, я отступлюсь, и тогда поездка на такси за 24 доллара в город будет напрасной. Я запускаю пальцы в волосы и иду к входной двери, открываю ее и уверенно иду к мужчине, сидящему за столом.
— Джульет Паркер, — говорю я охраннику. — Я в списке на вечеринку в пентхаусе.
Его глаза сканируют список, а затем он качает головой. — Мне жаль. Вас нет в списке.
Черт.
— Чейз пригласил меня, — говорю я ему. — Чейз Рейвэдж, — подчеркиваю я, осматривая лифт позади него, словно пытаясь донести мысль до конца.
— Извините, мисс. Если вас нет в списке, у меня есть строгий приказ вас не пускать.
Я вздыхаю и пощипываю переносицу. — Ладно, можешь позвонить Чейзу…
— Она со мной, — раздается голос позади меня.
Я оборачиваюсь и вижу незнакомого мужчину в костюме. Он в нескольких шагах позади меня, очевидно, с изумлением наблюдая за происходящим. Он красивый — пожилой, загорелый, белые зубы. Вероятно, в его конце тридцатых годов. Я смотрю на охранника.
— Я с ним, — взволнованно говорю я.
Охранник смотрит через мое плечо и улыбается мужчине позади меня. — Конечно, мистер Херст.
Он протягивает два бланка над мраморной стойкой, и я просматриваю стандартное соглашение о неразглашении, прежде чем подписать. Мужчина позади меня делает то же самое.
Охранник жестом пропускает нас к лифтам. Я чуть не проскакиваю в открытую, когда мужчина следует за мной через двойные двери.
— Спасибо, — говорю я ему, когда двери закрываются, и он нажимает кнопку с надписью «П» — пентхаус.
— Конечно, — говорит мужчина, подходя ко мне, когда мы плавно скользим вверх по нескольким этажам. — Каким джентльменом я был бы, если бы оставил такую красивую женщину, как вы, на улице на морозе?
Я улыбаюсь, хотя сейчас 74 градуса.
Точно не холодно.
Прежде чем я успеваю еще раз его поблагодарить, он наклоняется и говорит мне прямо в ухо. — Я полагаю, ты любишь играть?
По моему позвоночнику бегут мурашки.
— Эм, играть? — спрашиваю я, сохраняя фальшивую улыбку на лице, когда двери открываются в нужный момент.
Мои глаза расширяются, когда мы идем в гостиную. Я была здесь раньше, чтобы навестить Джексона, но всего несколько раз. Я всегда боялась столкнуться с Чейзом, поэтому держался на расстоянии. Итак, хотя комната, в которую мы входим, знакома, я также замечаю детали, которые не так уж знакомы. Например, черные розы на каждом столе, свечи и тот факт, что вся вечеринка больше похожа на блестящий вечер, чем на то, на что, черт возьми, намекал Чейз две недели назад. Я ожидала женщин в цепях, может быть, даже огнедышащего укротителя львов или что-то в этом роде.
Ты не могла с этим справиться.
Да, черт возьми. Я вполне могу устроить шикарную вечеринку.
Мои глаза бегают по знакомой, но незнакомой комнате, и мужчина ведет меня сквозь толпу, пока мы не выходим на большой балкон, которого я никогда раньше не видела. Он в три раза больше моего дома, стены открыты для воздуха, и я могу видеть весь центр Крествуда, сверкающий внизу. Высокие столы и стулья, полный бар, тихая музыка и несколько человек, танцующих в центре внутреннего дворика под музыку, тихо играющую из невидимых динамиков.
— Да. Играть. Ты сказала, что знакома с Чейзом Рейвэджем, так что я могу только предположить, что ты одна из его помощников.
Верно.
— Просто наблюдатель сегодня вечером, — говорю я ему.
Он усмехается, указывая на бар. — Дело принято. Могу я хотя бы угостить вас выпивкой?
Я пожимаю плечами. — Конечно. Почему нет?
Он уходит, оставляя меня наедине с собой. Я держу свой золотой клатч рядом с собой и иду к балкону, слегка наклоняясь, чтобы полюбоваться видом. На улице темно, но город освещен. С этой точки зрения он выглядит как любой другой большой город, но я знаю, что Крествуд отличается от него. Меньше. Полезный. Гавань независимых магазинов, кафе и ресторанов. Здесь всего несколько высотных зданий, а остальная часть города состоит из старых викторианских домов, кирпичных зданий, которые каким-то образом не пострадали во время недавних землетрясений, и зелени. Это не идеально, но это дом. Я оборачиваюсь, когда мужчина подходит с двумя коктейлями.
— Надеюсь, ты любишь мартини с водкой, — учтиво говорит он, протягивая мне хрустальное купе.
Я пытаюсь скрыть свою гримасу. — Спасибо.
— Я Бен Херст, — говорит он, протягивая руку.
— Джульет Паркер, — говорю я ему, крепко пожимая ему руку.
Если есть что-то, что я усовершенствовала, будучи женщиной в академических кругах, так это крепкое рукопожатие.
— Итак, Джульетта, — протягивает он, потягивая мартини. — Если ты просто наблюдатель, то почему ты здесь?
Я делаю вид, что пью водку.
— Мне было любопытно, — честно говорю я ему, прислонившись к стеклянным перилам.
— О БДСМ или о первобытной игре?
— Оба, — отвечаю я, не подумав.
Что, черт возьми, такое первобытная игра?
Мое сердце колотится, когда он ухмыляется и ставит свой стакан на стальные перила. — О, так ты новенькая.
Мои щеки краснеют.
— Ага, — быстро говорю я, делая глоток. — Хочешь просветить меня?
Бен снова усмехается.
— С удовольствием.
Он делает еще один глоток своего напитка.
— Первичная игра — это тип БДСМ, который фокусируется на… естественных импульсах и побуждениях, — медленно говорит он. — Грубые чувства, грубые действия. Для каждого это означает что-то свое.
Он потягивает свой мартини. — Секс практически без ограничений.
Так вот что скрывает Чейз?
Все мое тело нагревается от этой мысли.
— Понятно, — отвечаю я, глядя на город.
— Чем более поглощающими являются первобытные побуждения, тем более поглощающей будет игра.