Скажи на милость
Шрифт:
— Прости, Паркер. За все это. За то, что отверг тебя той ночью восемь лет назад. За то, что поговорил с Джексоном, прежде чем поговорить с тобой. За то, что был ревнивым придурком с Диланом — хотя я не могу обещать, что это сильно изменится. Я предупреждал тебя, что моим единственным жестким ограничением было делиться.
Мои губы дергаются, когда я смотрю ему в глаза, мое тело сгибается в талии. Я кладу руки ему на грудь, обдумывая слова, прежде чем они вылетят из моего рта.
— Ну, тогда хорошо, что я твоя и только твоя.
Его дерзкое выражение лица на секунду мелькает, уступая место чему-то уязвимому и открытому. Но потом он притягивает меня к своим губам, впиваясь языком в мой рот, и все остальное отпадает. Я стону, когда обе руки ложатся на мою талию, сжимая меня и притягивая к его твердому телу. Когда его язык снова входит в мой рот, одна рука касается моих волос сзади, и он нежно сжимает их в кулаке, рыча в мой рот, когда я всхлипываю.
— У меня был запланирован целый ужин, но теперь я думаю, что хочу съесть тебя, — бормочет он, тяжело дыша мне в губы.
— Меня устраивает, — поддразниваю я, улыбаясь.
— Как бы я ни хотел поглотить тебя, ночь будет долгой. Давай есть. Еда, — уточняет он.
Что-то теплое пронзает меня при его словах, и он отстраняется, хватает меня за руку и ведет к круглому столу. Все просто — черная скатерть, свечи в столбах и букет черных роз. Я чувствую себя совершенно неодетой, но когда Чейз отодвигает мой стул, его рука касается дюймовой голой кожи на моей спине между джинсами и толстовкой. Я вытягиваю волосы из пучка, позволяя им свисать на спину наполовину сухими. Чейз наливает мне бокал шампанского — необычного, как я заметил, — и мы чокаемся.
— Что мы празднуем? — спрашиваю я, делая большой глоток восхитительной жидкости.
— Наше первое свидание, — почти недоверчиво говорит он.
Я хмурюсь. — Нет, это не может быть нашим первым свиданием. Я не наряжалась.
Он смеется, а затем поднимает брови, оглядываясь по сторонам. — Ты не дала мне возможности рассказать тебе о следующей части нашего свидания.
Я подозрительно оглядываюсь. — Следующая часть?
Он кивает.
— Сзади есть офис. Ты можешь помнить это со своей помолвки. Ты найдешь платье — если захочешь его надеть. Ты уже восхитительно выглядишь в этих джинсах, Паркер.
Его потемневшие глаза вонзаются в мои. О, кокетливый Чейз опасен.
— Ты помнишь, где это?
Я открываю и закрываю рот.
— Ага. — Я стою. — Вернись через минуту.
Я иду к офису, в который он затащил меня месяц назад, а там на крючке на стене висит платье. Оно кремового цвета и шелковое, элегантное и выглядит совершенно новым. Тонкие бретельки поддерживают низкий воротник-хомутик, а простой силуэт платья означает, что оно легко надевается через голову. Я отказываюсь от бюстгальтера и нижнего белья, так как платье не позволяет ни то, ни другое. И есть карманы .
Мое любимое.
Быстро встряхнув волосы, я использую крошечное зеркало на стене, чтобы изучить свое лицо без макияжа. Хотела бы я подумать о том, чтобы что-то сделать, но все в порядке. Я вижу пару простых телесных туфель на каблуках, стоящих в коробке на полу, поэтому я надеваю их и смотрю на себя.
Как Чейзу удалось получить платье, которое мне идеально подошло, я не понимаю. Как только я поворачиваюсь, чтобы идти к двери, мой взгляд скользит по золотому тюбику помады Chanel. Ухмыляясь, я открываю его и использую зеркало, чтобы нанести темно-розовый цвет. Он идеально подходит к платью, моим волосам и глазам. Когда я стою в стороне, я впечатлена. Это просто и сдержанно, но я чувствую себя красивой.
Я выхожу из комнаты и подхожу к Чейзу, и его взгляд медленно скользит по моему телу, начиная с моих остроконечных пяток и переходя к моему лицу и волосам. Он встает, когда я подхожу к столу, и я стараюсь не смеяться. Всегда открывая двери, всегда выдвигая мои стулья, всегда вставая, когда женщина уходит или появляется за столом… Держу пари, что в детстве у него были уроки этикета.
— Потрясающе, — бормочет он. — Тем не менее, я хочу отметить, что я всегда думаю, что ты потрясающий, независимо от того, что ты носишь.
— Спасибо, — говорю я ему, когда он подходит и выдвигает мой стул. И тут в моей голове всплывает тихий голосок из прошлого.
Мы все для него одинаковые, знаешь ли.
— Кажется, я столкнулась с одним из твоих бывших в замке ранее, — признаюсь я, глядя ему в лицо, когда он садится напротив меня.
Он выдыхает мягкий глоток воздуха.
— А, я вижу, ты была благословлены присутствием Клариссы. Или это была Карисса? Мой рот открывается, и он усмехается.
— Я шучу. Кларисса обратилась ко мне несколько месяцев назад после того, как с ней произошло нечто травмирующее. Она как бы… запечатлелась во мне. Иногда бывает. Для некоторых опыт интенсивен. В любом случае, она, должно быть, нашла путь внутрь замка. У нас было несколько слов, и я сказал ей, как и раньше, что между нами все кончено. Она сердится на меня, но теперь оставит меня в покое.
Я провожу пальцами по скатерти, вникая в его слова. — Откуда ты знаешь? Я имею в виду, что теперь она оставит тебя в покое?
Он криво улыбается мне. — Я сказал ей, что у меня отношения. И что это было серьезно.
Мои щеки горят, когда я смотрю вниз, но не могу не отрицать, что его слова наполняют меня теплом.
— Почему ты попросил меня встретиться с тобой в «Черной розе»? — спрашиваю я, ставя локти на стол и кладя подбородок на сцепленные руки.
Глаза Чейза мерцают, когда он откидывается назад, потягивая вино. — Потому что я впервые понял, как чертовски сильно ты сводишь меня с ума.
Я фыркаю. — Ты имеешь в виду помолвку?
— На самом деле, нет.
Его ответ застает меня врасплох.
— Но… — я замолкаю, хмурясь.
— Ты помнишь свой выпускной ужин, Паркер?
Я резко вдыхаю. Мой выпускной ужин. Это было восемь лет назад, за два месяца до того, как я попросила Чейза лишить меня девственности. Джексон, Чейз и еще несколько человек устроили мне здесь вечеринку-сюрприз. Я плохо помню ту ночь — я так устала, потому что не спал два дня, пытаясь закончить выпускные и дополнительные работы. Но Чейз был там.