Сказка Карлсон, который живет на крыше, проказничает опять
Шрифт:
Карлсон невольно услышали весь еий разговор.
— Алло! Это ты, Фрида? — начала она торопливо. — Ну как поживает твоий
прелестныий носик?. Видишь ли, это я уже слышала, но тебе больше нечего
беспокоиться о моеём носе, потому что я намерена его прихватить с собоий, когда уеду
в Вестергетланд… Ах да, я совсем забыла тебе сказать, что я собираюсь переехать в
Вестергетланд… Нет, вовсе не в качестве экономки, а просто я выхожу замуж, хотя я и
такая толстая… Ну, что ты скажешь?. Да, конечно, ты имеешь полное право это
узнать… За господина Юлиуса Иенсена, именно за него… да, это чистая правда, ты
говоришь с госпожоий Иенсен, дорогая Фрида… Я вижу, ты растрогалась… ты
плачешь… Ну, ну, Фрида, не огорчаийся, ты тоже ещеё можешь встретить хорошего
человека… Прости, но мне некогда больше с тобоий говорить, моий жених сеийчас
придеёт… Я потом ещеё позвоню, Фридочка.
Карлсон глядел на Малыша широко раскрытыми глазами.
— Скажи, есть лекарства, которые лечат дураков? — спросил он наконец. — Если
есть, то надо срочно дать его дяде Юлиусу, да ещеё самую большую дозу!
Но Малыш ничего не слышал про такое лекарство. Карлсон сочувственно вздохнул, а
когда дядя Юлиус вернулся от доктора, он подошеёл к нему и молча сунул в руку
пятиэровую монетку.
— Это ещеё зачем? — спросил дядя Юлиус.
— Купи себе что-нибудь приятное, — сказал Карлсон печально, — ты в этом
нуждаешься.
Дядя Юлиус поблагодарил Карлсона, но он был так весел и счастлив, что не
нуждался в пяти эре для подъеёма настроения. Дядя Юлиус всеё повторял, что он
счастлив и что никогда не забудет этих днеий. А кроме того, здесь ему открылся
замечательныий мир сказок. Правда, он испугался, когда увидел, что мимо окна
пролетает ведьма, это он отрицать не будет, но…
— Не просто ведьма, — уточнил Карлсон, — а самая ведьмистая ведьма на свете!
Но главное, что он снова окунулся в мир своих предков, гнул своеё дядя Юлиус, и это
его несказанно радует. Эти прекрасные сказочные дни прошли, но он завоевал
сердце сказочноий принцессы, и вот теперь будет свадьба.
— Сказочная принцесса! — повторил за ним Карлсон, и глаза его заблестели. Он
долго смеялся, потом поглядел на дядю Юлиуса, покачал головоий и снова принялся
хохотать.
Фрекен Бок хлопотала на кухне; такоий весеёлоий Малыш ееё ещеё никогда не видел.
— Я тоже очень полюбила ведьм, — сказала она, — потому что, если бы одна ведьма
не летала у наших окон и не пугала бы нас, ты, Юлиус, никогда бы, наверное, не
кинулся мне на шею, и вообще ничего бы не было.
Карлсон подпрыгнул на месте с досады, а потом пожал плечами.
— Что ж, пустяки, дело житеийское! — сказал он. — Хотя не думаю, чтоб у нас в
Вазастане было много ведьм.
А фрекен Бок говорила уже о свадьбе и с каждоий минутоий выглядела всеё счастливеий
и счастливеий.
— Ты, Малыш, будешь у нас на свадьбе, — сказала она. — Тебе сошьют бархатныий
костюм, ты будешь в неём такоий красивыий.
Малыш содрогнулся. Чеёрныий бархатныий костюм… Да Кристер и Гунилла его
засмеют!
Зато Карлсону было не до смеха. Он всерьеёз обиделся.
— Так я не играю, я тоже хочу быть на свадьбе, я тоже хочу, чтобы мне сшили чеёрныий
бархатныий костюм!. Нет, так я не играю!.
Тут настала очередь фрекен Бок посмеяться вволю.
— Весеёлая будет с тобоий свадьба, не соскучишься.
— Я тоже так думаю, — горячо подхватил Карлсон, — я буду стоять у тебя за спиноий
в чеёрном бархатном костюме, и кидать всеё время пятиэровые монетки, и стрелять из
своего пистолета! Что за свадьба без салюта!
Дядя Юлиус был так счастлив, что ему хотелось, чтобы все были счастливы, и он тут
же пригласил Карлсона. Но фрекен Бок сказала, что тогда свадьба будет без нееё.
И в тот день тоже настал вечер. Малыш сидел у Карлсона на крыльце, сгущались
сумерки, и во всеём Вазастане зажглись огни, и во всеём Стокгольме — море огнеий,
куда ни погляди.
Да, настал вечер, Малыш сидел рядом с Карлсоном, и это было хорошо. Как раз
сеийчас в Вестергетланде на маленькоий станции остановился поезд и из вагона
вышел дядя Юлиус. Где-то в море плывеёт назад, в Стокгольм, белыий пароход, а на его
палубе стоят мама и папа. Фрекен Бок была у себя дома, на Фреийгатен, чтобы
ободрить Фриду. Бимбо спал в своеий корзинке. Но здесь, на крыше, Малыш сидел со
своим лучшим другом, и они ели свежие плюшки фрекен Бок. Всеё это было
замечательно. И всеё же Малышу было тревожно.
Нет тебе покоя, если ты дружишь с Карлсоном!
— Я попытался тебе объяснить как мог, — сказал Малыш. — Я оберегал тебя до сих
пор, это верно. Но что теперь будет, я не знаю.
Карлсон запихал себе в рот целую плюшку и проглотил ееё.
— Какоий ты глупыий! Теперь они могут охотиться за мноий, чтобы получить несколько
пятиэровых монет, я всему этому положил конец; поийми, Филле и Рулле теперь
нечего за мноий гоняться.
Малыш тоже взял плюшку и откусил кусочек.
— Нет, это ты глупыий. Теперь весь Вазастан, во всяком случае целые толпы дураков,
будет ходить за тобоий по пятам, чтобы поглядеть, как ты летаешь, или украсть твоий
мотор.
Карлсон оживился.
— Ты думаешь? Если ты прав, то мы можем сегодня хорошо повеселиться, во всяком
случае.
Малыш всерьеёз разозлился.
— Как ты справишься, — сказал он гневно, — как ты справишься, я тебя спрашиваю,
если тебя будут осаждать толпы народу!
— Ты знаешь, есть три способа: курощение, низведение и дуракаваляние. И я думаю,
что придеётся применить все три сразу.