Чтение онлайн

Сафо к этому времени уже лежала на спальнике и смотрела в небо.

— Габриель! — тихо позвала она.

Габриель оторвала взгляд от пламени и перевела его на поэтессу, боясь даже спрашивать, что та могла потребовать.

— Расскажи нам сказку на ночь… — почти пропела Сафо, поворачиваясь к Габриель и подкладывая руку под голову.

— Ох, Сафо, я так устала, — начала бард, но Лаки перебила её.

— Пожалуйста, Габриель, расскажи нам сказку на ночь… ну пожалуйста! — девушка легла на спальник позади Сафо и положила руку ей на бедро.

Сафо улыбнулась и погладила её руку. Обе они одарили Габриель своими самыми неотразимыми улыбками. Зена заметила моментальную реакцию Клео, и эта реакция была не из доброжелательных. Воительница про себя отметила, что было бы любопытно взглянуть на почерк Клео.

Габриель застонала и через плечо бросила взгляд на Зену. Воительница, как обычно, глубоко задумалась и смотрела куда-то в другом направлении. Габриель ещё раз посмотрела на неё, на этот раз — на спутанные волосы. Про себя сказительница улыбнулась, решив, что надо будет когда-нибудь уломать Зену позволить ей расчесать их. А сейчас она слишком устала, но было похоже на то, что всё равно придётся рассказывать историю. Оставалось только подчиниться судьбе. В конце концов, она же была бардом.

— Ну хорошо! — Габриель сделала паузу, ожидая, пока все устроятся поудобнее. — На чём я остановилась?

— Крот пересек реку, — напомнила Лаки.

— Ему помогла Черепаха, — добавила Сафо.

— Точно, — Габриель встала, разгибая спину. — Черепаха…

Габриель криво улыбнулась. Взгляд Зены оторвался от Клео и переместился на подругу. Воительница перестала полировать меч, положив его плашмя на колени, ожидая, пока Габриель продолжит. Лагерный костер потрескивал и искрился. Наконец, бард начала рассказывать:

«Крот шел в прохладной тени шуршащих трав, мокрых от росы; рассвет зажигал кончики листьев, и они сияли над Кротом, словно языки пламени.

Завороженный новизной, он даже растерялся. С каждым шагом он словно прозревал; птицы пели песни, которых он никогда не слышал, свежие ветра приносили откуда-то издалека незнакомое благоухание, а корни были сладкими, как ягоды.

Поле было бесконечным. К полудню ему казалось, что он не продвинулся дальше того места, на котором стоял в рассветных лучах. Шумливые волны трав вокруг него были пропитаны свежими ощущениями. В первый раз за всю жизнь Крот шел под широким открытым небом.

„Я жил в раковине, — думал про себя Крот, — в стручке гороха! В песчинке! В то время как я мог жить в этом огромном мире! Нужно было уйти из леса много лет назад. Нужно было пересечь эту реку в день, когда я родился!“

Однако, больше всего поразили его не новые любопытные вещи, а старые и знакомые. Он видел енотов и белок, слышал перекличку воронов и жаворонков, чувствовал запах волков и лиси, и даже миновал череду очень знакомых холмиков.

„В конце концов, мир — не такое уж странное место, — пробормотал он себе под нос. — Да и я — не такой уж и странник. Мир во всей своей широте — и я, такой маленький и незаметный: кто бы мог подумать, что у нас может быть что-то общее?“

И в первый раз за всю жизнь он начал рассуждать сам с собой, чувствуя себя не хозяином маленькой норки или жильцом леса, а жильцом целого мира.

Полдень миновал и, быстро перетек в сумерки. Деревья сдвинулись ближе, соприкасаясь могучими плечами. Лишь несколько тонких лучей пронизывали их навес и быстро таяли вместе с днем, указывая путь темноте.

Когда пала ночь, Крот заспешил к толпе деревьев и выскочил на холм, когда луна начала восхождение на высокое ночное небо. Деревья отступили. Мир лежал внизу, молчаливый и огромный. У Крота никогда не было такого обзора, и он никогда не стоял так близко к небу. В первый раз за всю жизнь он видел настоящий горизонт, таинственную линию, разделяющую небо и землю.

Только тогда он осознал, как далеко зашел — и в странствиях, и в чувствах.

Когда он спустился в темную долину между двумя холмами, Луна вышла из его поля зрения, и он стал смотреть между холмами на реку звезд. На какое-то мгновение мягкий свет далеких солнц соединился в образ, принимая образ крыльев цвета слоновой кости, скользящих с востока на запад, исчезающих за следующим холмом…

Сердце Крота подскочило, и он побежал через тьму, преследуя видение, пока, наконец, не пробрался через темную долину ко второй возвышенности. Он взбирался на неё очень тихо, не зная, чего ожидать. Достигнув вершины, он увидел фермерский домик.

Он шагнул вперед, прислушался, а потом изо всех сил побежал вперед, и бежал так, пока его ноги не заболели, а дыхание не стало тяжелым. Наконец, он добрался до заднего двора и бесшумно заглянул за оградку. Беспорядочные нагромождения камней и аккуратно сложенные поленницы занимали целый угол двора. К треснутым ступеням были прислонены деревянные шесты и покрытые коркой грязи инструменты. Маленький светильник озарял крыльцо, на котором стояла высокая клетка из деревянных прутьев.

А в клетке, подняв к растущей луне полные ожидания и надежды золотые глаза, сидела прекрасная белая сова.

Прежде чем Крот успел подбежать к клетке, прежде чем могло вспыхнуть его счастье, или слезы радости — излиться в облегчении, скребущийся звук и шепот раздался откуда-то сзади. Повернувшись, крот увидел животное, какого никогда раньше не видел.

Медленно помахивая хвостом, уставившись на оцепеневшего крота немигающими глазами, Кошка улыбнулась, припала к земле и прыгнула без предупреждения. Крот в ужасе попятился, но быстрая лапа хлестнула по ногам, и он упал.

Он лежал на земле, глядя на Кошку, все ещё улыбавшуюся в ожидании.

— Что тебе нужно? — спросил Крот, отстраняясь.

— Ничего, — ответила Кошка.

— Что значит „Ничего“? Тогда зачем ты сделала это? Тебе ведь что-то нужно?

— Всё, — промурлыкала Кошка, сверкая глазами.

Крот медленно встал.

— Ты охотница?

— Временами.

— А почему ты так улыбаешься?

— Я всегда так улыбаюсь.

Крот нахмурился и отступил на шаг.

— Ты ведешь себя так, словно всё это — какая-то игра.

— А разве нет? — усмехаясь, спросила Кошка.

— Нет, — ответил Крот, делая ещё один шаг назад. — Я зашел слишком далеко, чтобы теперь играть в игры. Для меня это значит всё. Это вопрос жизни и смерти.

— Жизнь, — сказала Кошка, и её зеленые глаза разгорелись ярче, — это только игра, а смерть — это только сон.

Крот покачал головой.

— Жизнь не игра.

— Игра, — настаивала Кошка, подбираясь, — жизнь — это игра. Только ты ещё об этом не знаешь.

Неожиданно она прыгнула. Крот отскочила назад, но не ведающие промаха когти зацепили его ногу и повалили наземь. Он поднялся, но снова был сбит с ног ударом по подбородку. Крот покатился к камням, выпрямился и получил удар по плечу, развернувший его вокруг себя. Он упал, задыхаясь, встретив спиной холодный камень.