Чтение онлайн

— Судя по аромату, не мылся он примерно с прошлой осени, — отметил Драган. — Да и до туалета доходит через раз.

— Окуклившийся? — спросил Ингвар.

— Типичный. Но обычно хотя бы костёр горит, потому что если погаснет, то снег не растопишь и кашу не заваришь. Необходимость добывать дрова поддерживает их хоть в каком-то тонусе. Как минимум, под себя не льют, потому что холодно, примёрзнешь нафиг. Интересно, этого кто кормит? Сам он, похоже, давно не вставал.

Мужчина зарос грязной бородой, лицо чумазое, выражение бессмысленное. На вошедших не реагирует.

— Закон колбасный свинец, — грустно сказал Деян. — Муж дольше смерч.

— Удивительно, что они вообще выживают в таком режиме, — сказал Ингвар. — Весь мой опыт твердит о том, что должны сдохнуть максимум за пару недель, но в пустошах хватает реликтов, которые так с осени сидят. Выползут, дров натаскают и снова впадают в спячку. Правда, не знаю, что они делают, если дров вокруг больше нет.

— Переползают на другое место, — пояснил Драган. — Они вполне способны к осмысленной деятельности, если подопрёт. Но строго в рамках задачи «нагреть воды, запарить кашу».

— Аварийная подпрограмма, мне кажется.

— В каком смысле?

— Ну, смотри, твои сограждане в норме находились под неким внешним управлением, так? За исключением резистентных, таких, как ты, но вас запирали от греха, чтобы не портили статистики. Потом хренакс — всё накрылось, и кукуха их моментально покинула.

— Какая ещё кукуха? — удивился Драган.

— Не суть, — отмахнулся Ингвар. — Сначала попёр синдром контактной агрессии, слетели ограничители. Люди творили лютую дичь. Потом утомлённые этим буйством стали впадать в апатию, терять мотивацию, даже разговаривать разучились. А вот это уже крайняя стадия, ресурс исчерпан, башка тихо тарахтит на холостых, экономит остатки… Не знаю чего. Того, что в них вливали излучатели, наверное. Словно у них мозги работают не автономно, как у нас, а на внешнем питании. Неман таких затаскивал в город, и они оживали, состояние обратимое, а значит, вполне возможно, что этот режим предусмотрен изначально, понимаешь? Ну, как каша и убежища? Ребята с другой стороны розетки предполагали, что их система может гавкнуться, и на этот случай придумали всякое. Пережить период, пока они восстановят систему. Но это просто моя гипотеза. Пойдёмте посмотрим, что тут ещё интересного есть.

В коридоре первого яруса нашлось ещё несколько таких же «окуклившихся». Глубоко аутичных и плохо пахнущих, но живых. По пустой посуде понятно, что их кто-то организованно кормит. «Кормильца» встретили на втором ярусе, он бредёт с ведром каши и почти не отличается от своих клиентов. Разве что пахнет не так сильно и передвигается самостоятельно. На вопросы человек не ответил, встреченных незнакомцев проигнорировал. Понаблюдав за тем, как он наваливает черпаком кашу в миску и ставит перед очередным сидящим, пошли дальше.

— Вряд ли он сам решил разносить еду. Кто-то должен ставить ему задачи, — сделал вывод Ингвар. — Вот с этим-то персонажем нам стоит побеседовать.

По дороге насчитали около трёх десятков «окуклившихся». Мужчины, женщины, а также те, чей пол неочевиден, потому что лицо замотано тряпками. Они сидят и лежат, кто на кровати, а кто на полу, завернувшись в постельное бельё и одеяла так плотно, что представляют собой неряшливые вонючие коконы. Когда разносящий еду ставит перед таким миску с остывшей кашей, из кокона высвобождается рука и лицо, заросшее бородой у мужчин и просто грязное у женщин, человек быстро орудует ложкой, опустевшая миска падает на пол, целостность тряпочной обмотки восстанавливается.

— Минимальный расход энергии, — прокомментировал Драган. — В таком режиме им порции каши на сутки хватает, я думаю.

— В свете перспективы восстановления излучателей в этом, возможно, даже есть смысл, — признал Ингвар. — Своего рода «долгое хранение» для тех, кто не может выживать самостоятельно. Выглядит неэстетично, пахнет вообще отвратно, но, если это состояние действительно обратимо… Отожрутся, отмоются, постирают одежду и вперёд, восстанавливать народное хозяйство под мудрым руководством голоса из розетки. А так бы сдохли, и всё.

Ниже этажом чисто, немытыми телами не воняет, полы блестят, вкусно пахнет едой.

— М-м-м! Как будто котлеты жарят? — удивился Ингвар, потянув носом. — Кто-то неплохо устроился. Пойдёмте познакомимся с хозяевами, может, пригласят к обеду?

На кухне двое, мужчина и женщина, довольно молодые, лет по тридцать с небольшим, с приятными лицами и осмысленным взглядом. Одеты просто, но чисто и аккуратно.

— Ой! — подпрыгнула от неожиданности дама. — Вы кто? Как вы сюда попали?

— Дверь была не закрыта, — ответил Ингвар.

— Да, конечно… — смущённо признала она. — Просто мы так давно не видели… ну… нормальных людей! Я Хелана, а это мой… пожалуй, муж.

— Алексим, — представился мужчина. — Мы не женаты официально, встретились уже после всего, но это не важно. Мы семья. А вы кто?

— Путешественники, — сказал уклончиво Драган. — Ехали мимо, видим, дверь открыта…

— Ехали? — удивился мужчина.

— Да так, раздобыли нечто вроде транспорта, — отмахнулся Ингвар. — Всё не пешком. Я смотрю, вы тут кормите, ну, этих…

— Мы называем их «аутистами», — Хелана быстро посмотрела на мужа, — с медицинской точки зрения это неправильно, но следить за точностью терминологии некому.

— Вы врач?

— Да, работала в больнице. Но они не больны, это другое. Защитное состояние, пожалуй. Может быть, избыток стресса сказался, или ещё какой-то фактор. Мы надеемся, что со временем это пройдёт.

— А вы, Алексим, — спросил Ингвар, — тоже медик?

— Нет, — смущённо улыбнулся тот, — я повар. Не самый полезный навык в нынешних условиях.

— Отчего же, запах вашей стряпни очень бодрит. Давненько я не обонял котлет. Охотитесь?

— Да, иногда… — совсем смутился мужчина. — Знаете, эта каша…

— Да-да, чертовски надоела, нам ли не знать. Я вижу, вы её тут в промышленных объёмах запариваете? — Ингвар показал на ведро, куда женщина льёт кипяток из большого чайника.

— «Со вкусом дирулии», — прочитал он. — И как оно?

— Не знаю, — ответила Хелана, — мы кашу почти не едим, а аутистам всё равно, какой вкус. Мешаем всё подряд, не разбирая. Здесь, по счастью, большой склад.